Книга Хозяйка своей судьбы, страница 158 – Виктория Богачева

Когда рыцари вышли за дверь, и тишина разлилась по покоям, я почувствовала, как в воздухе стало тесно. Ричард сидел прямо, положив ладони на край постели, и смотрел на меня так, что ноги подкашивались. А ведь никто не мог назвать меня трусихой! Но сейчас мне было страшно.

— Одна, — голос его был глухим, но в нём сквозила такая ярость, что лучше бы он закричал. — Ты сделала всё одна, Элеонор.

Я прикусила губу, не решаясь оправдываться. Я знала, что он прав. Но и отступать не собиралась.

— Если бы я не сделала этого, мы бы все оказались в ещё б о льшей опасности, — ответила я. — Ждать было нельзя.

Он резко вскинул руку и сжал кулак так, что побелели костяшки пальцев.

— Я должен защищать тебя, — прорычал он. — Я — твой муж, твоя стена, твой щит. А ты обманула даже Эдрика, моего оруженосца, словно я для тебя — никто!

Боль хлестнула его, опрокинула назад, но усилием воли он удержал себя в сидячем положении. Ричард прикрыл глаза, шумно выдохнул, и я увидела, как на его шее дёрнулся кадык. Он боролся с собой.

— Ты уже так сильно пострадал... — прошептала я с отчаянием. — Пожертвовал собой, чтобы спасти меня.

— Ты моя жена, — бесцветным голосом отозвался Ричард. — Я принёс клятву и намерен исполнять её до смертного одра. Ты тоже её принесла. В ней было про почтение и послушание. Ты же меня обманула. Рисковала собой... А если бы что-то пошло не так, как ты задумала, Элеонор? Подумала ты об этом? Что бы случилось с тобой? Со мной? С Эдриком?..

Не выдержав, я всё же опустила голову. Конечно, я подумала об этом, миллион раз подумала! Но что мне оставалось? Сидеть и молча наблюдать, как замок превращается в змеиное гнездо? Ждать самосуда? Когда люди окончательно озвереют и начнут ложно доносить друг на друга? Или пока кто-то не докопается до истины? Ведь с герцогом Блэкстоном приехали и его доверенные люди. И они горели желанием выяснить правду и наказать виновных. И на них я повлиять никак не могла, я даже по имени знала не каждого. Зато знала, что в покои Ричарда они захаживали каждый день и задавали по кругу бесконечные вопросы, словно надеялись поймать на лжи.

И сколько это могло продолжаться?!

— Ты думаешь, я не понимала, что рискую? — я всё же не выдержала и шагнула ближе к мужу. — Но как я могла сидеть сложа руки, не попробовав спасти всех нас? Разве ты не сделал бы того же самого на моём месте?

Его губы дрогнули, но он не ответил. Ричард опустил взгляд, будто боялся, что я прочту в его глазах что-то лишнее.

— Разница лишь в том, что я готов терпеть боль. Я вытерпел ее уже столько, что едва ли чувствую... — наконец, сказал он тихо. — А ты… я не перенесу, если ты пострадаешь. Я бы спокойно принял смерть, если бы знал, что ты будешь жить.

И вот тогда меня будто молнией пронзило. Этот мужчина, закалённый в боях, привыкший к боли и крови, для которого потеря и смерть стали чем-то привычным… именно он сейчас ломался изнутри из-за одного только страха — страха за меня. Это чувство выворачивало его наизнанку, рвало на части. В нём не осталось привычной холодной стойкости, только любовь, такая огромная, что не помещалась в его груди.

Я вдруг ясно увидела — все его грубые слова, резкость, злость, упрёки… всё это было только ширмой, которой он прикрывал безмерную, невыносимую любовь.