Книга Любовь и лошади, страница 32 – Валентина Третьякова

Агрипина плюхнулась на диван и потерла лицо руками. Ущипнула себя за щеки. Вроде не спит. Хотелось есть. Нет, не есть. Жрать.

— Схомячить бы чего-нибудь, — сказала она вслух, а про себя подумала: “Значит, не сон, значит, правда.”

Борис нырнул в телефон. “Заказ еды Егорьевск круглосуточно…”

— Пицца или роллы?

— Пицца! — Агрипина сглотнула слюну и стала любоваться, как ее мужчина добывал мамонта. То есть, не мамонта, а восхитительную, ароматную лепешку с сыром, грибами, колбасой и помидорами.

Быстренько сделав заказ, Борис продолжил ковать железо.

— В знак серьезности моих намерений, пока ждем еду, расскажу тебе, почему два раза на встречи не приехал. Прошу отметить, что за это я уже огреб от Зои Васильевны по полной, так что ругаться не надо.

Агрипина фыркнула и воодушевленный небольшим успехом Борис, поведал о своих похождениях в процессе получения ветсправки для перевозки Бэста.

— Не мог мне сказать? Я же в отпуске, сама бы съездила, — возмутилась Агрипина. — Теперь объясни мне звонок мамы.

Борис объяснил.

— Ну, а что. Ростислав Романович сделал все, что смог. По крайней мере теперь Зоя Васильевна будет готовить путешествие, а не вот это все с фатой и “горько, горько”.

Агрипина молчала. Борис вспотел. Сейчас как скажет: “А меня кто-нибудь спросил?”

— А меня кто-нибудь спросил? Что ты ржешь? Что смешного? Борис, в конце-концов… — Агрипина шипела рассерженным кошкой. Очень хотелось поорать, но не пугать же лошадей в конюшне. — Я была замужем. У меня дети. У тебя родители, мы с ними даже не знакомы…

— Солнце мое, это наша свадьба, и наша жизнь. Причем тут дети и родители? Разве они имеют право вмешиваться нашу в личную жизнь? Слушай только себя. Между прочим, это ты мне предложила жениться на тебе. Теперь, как честный человек, ты обязана выйти за меня замуж. О, пиццу привезли. Заваривай чай, я мигом.

Агрипина кипела не хуже чайника. Как они посмели решать за ее спиной? Вернулся Борис, но высказать она ничего не успела: от аппетитных запахов из коробок, закружилась голова. Она умяла половину огромной пиццы, откинулась на спинку дивана полежать пару секунд перед тем, как отстаивать свои права, и мгновенно уснула.

Борис выдохнул. Разборки откладывались. Но, когда приехал коневоз, он решил разбудить Агрипину. И так слишком много всего произошло за ее спиной.

— Всадники, по коням! — зашептал он ей на ухо и потряс за плечо. — Подарок приехал, Агрипин, вставай. Мы тут все уронили.

Агрипина потянулась обниматься, но вовремя вспомнила, что обиделась. На ходу натягивая шапку и застегивая куртку, она рванула во двор. В открытой створке коневоза виднелась восхитительная вороная попа. Затаив дыхание, Агрипина ждала, когда ее прелесть окажется у нее в руках. Но шли секунды, потом минуты, Бэст перетаптывался внутри, но не выходил. Из глубины коневоза стали доносится удивленные возгласы перевозчика. Агрипина встревожилась. Потом впала в панику.

— Впервые в жизни такое, — развел руками водитель коневоза. — Ладно погрузка, там бывает по нескольку часов зайти уговариваешь. Но, чтобы наружу не выходили — такого я еще не видел.

Агрипина тоже не видела, зато слышала от Елены Сергеевны, что Систер час выгружали. Пришлось вывести из коневоза всех остальных пассажиров и накормить кобылку пастой Домоседан. Неужели и Бэст такой же? Она ходила вокруг коневоза и жалобно звала Бэста. Мелькнула мысль позвать на помощь Елену Сергеевну, но будить рано встающего человека и много работающего человека ей было стыдно. Надо учиться справляться самой.