Книга Сделка равных, страница 98 – Юлия Арниева

А за окном тем временем Лондон перетекал из одного в другой, как вода через пороги: грязный кирпич Саутуорка сменился деловитой теснотой Сити, Сити растворился в витринах и конторах Стрэнда, а потом, наконец, потянулись знакомые белёные фасады Сент-Джеймса, и воздух за приоткрытым окном стал чище, словно город на этом берегу дышал другими лёгкими.

На Кинг-стрит было тихо. Вечернее солнце золотило фасады домов напротив, и откуда-то из сада за оградой доносился запах цветущего жасмина, после саутуоркской вони казавшийся почти неприличной роскошью. Миссис Грант отворила дверь прежде, чем мы успели постучать, наверное, услышала стук колёс нашего экипажа.

— Добрый вечер, миледи. Для вас пришло письмо, я положила его на секретер. И от мадам Лефевр доставили платье, Джейн повесила его в вашей спальне.

— Благодарю, миссис Грант.

Я поднялась к себе, на ходу вытаскивая шпильки из волос. Дорожное платье, за день впитавшее в себя весь Саутуорк, отправилось на спинку стула; Джейн заберёт его утром. Умывшись и переодевшись в домашнее, я подошла к окну, прижалась лбом к прохладному стеклу и несколько минут просто стояла так, стараясь ни о чём не думать. Получалось плохо. Голова, не спросив разрешения, уже принялась составлять списки: написать Финчу о завтрашней приёмке, попросить расчёт расходов за первую неделю, заказать у кузнеца новые лотки для печей, потому что тех, что есть, хватало впритык. Каждый решённый вопрос порождал два новых, и списки эти грозились расти до бесконечности…

Из задумчивости меня вывел стук в дверь.

— Леди Сандерс, ужин подан, — Джейн приоткрыла дверь и присела в книксене.

— Благодарю. Мэри уже внизу?

— Да, миледи, мисс Браун спустилась четверть часа назад.

Баранина у Бриггса вышла отменная, с румяной корочкой и подливой из мятного соуса, а картофель, запечённый с петрушкой, был хорош настолько, что я мысленно прибавила повару лишние полбалла к и без того высокой оценке. Мэри уже сидела на своём месте и ела сосредоточенно, аккуратно управляясь с ножом и вилкой, уже не подглядывая за мной, и на лице её застыло задумчивое выражение, которое появилось после долгого дня в Саутуорке. Я не стала тревожить её разговорами, день был длинным, и мы обе заслужили право провести ужин в тишине.

После ужина мы поднялись в кабинет. Мэри, не дожидаясь приглашения, достала с полки «Удольфские тайны» и устроилась на диванчике у окна, подобрав под себя ноги. Она открыла книгу на загнутой странице и начала читать вслух, по-прежнему спотыкаясь на длинных словах, но уже не по слогам, а целыми фразами, с паузами в нужных местах.

— «Эмили, услышав эти слова, по-чув-ство-ва-ла, как сердце её сжалось от пред-чув-ствия беды, однако она не по-ка-за-ла своего страха и ответила с тем спо-кой-ствием, которое давалось ей ценою огромных уси-лий…»

Я слушала вполуха, машинально чертя на листе бумаги столбцы цифр, но мысли мои были далеко от расчётов.

Лидия. Весь день я старалась не думать о вчерашнем визите, отгоняла его, как назойливую муху, загоняла поглубже, прятала за цифрами в журнале Эббот, за рутиной, которая милосердно не оставляет времени на рефлексию. Но теперь, в тишине кабинета, под монотонное бормотание Мэри, разбирающей по слогам злоключения бедной Эмили, воспоминания выползли наружу. Я прокручивала разговор заново, фразу за фразой, от первых требований до рыданий и хлопнувшей двери, и постепенно поняла, что именно царапало меня всё это время: не то, что Лидия сказала, а то, о чём она промолчала.