Книга Сделка равных, страница 96 – Юлия Арниева

К десяти часам первые лотки с мясом легли в печи, и в цехе поплыл знакомый мясной запах, с лёгкой горчинкой от дыма. Коллинз и два его помощника следили за температурой, и я видела, как старик то и дело подносит ладонь к заслонке, проверяя жар привычным ему способом, хотя термометры висели на каждой печи.

Барнс с Купером тем временем бланшировали уже вторую партию. Мясные полоски на несколько секунд ныряли в кипяток, после чего их извлекали шумовками и раскладывали на чистой ткани для стекания. Мисс Эббот неизменно стояла рядом; она ловила каждое движение, фиксируя в журнале время, температуру воды и количество полосок на каждом лотке.

Чуть поодаль, у самого края стола, устроилась Мэри. Она не путалась под ногами и не донимала нас вопросами, а просто стояла и смотрела на руки Барнса, на блеск шумовки и на пар, тяжело поднимавшийся от чана. В её глазах читалось то же напряжённое внимание, с каким два дня назад она следила за расстановкой серебряных приборов в столовой на Кинг-стрит. Стоило Эббот вписать в журнал очередную цифру, как Мэри вытягивала шею и заглядывала ей через плечо, беззвучно шевеля губами, будто заучивала увиденное. Эббот лишь однажды покосилась на неё, но промолчала — то ли не возражая против такого соседства, то ли решив, что это попросту не её дело.

Наблюдая за ними обоими от дверного проёма, я в какой-то момент перехватила взгляд мисс Эббот, и в этом коротком, молчаливом обмене читалось понимание. Она больше не просто копировала цифры, она начинала видеть саму суть метода: как температура неразрывно связана со временем, а время — с итоговым качеством. Эббот изучала мою работу так же въедливо, как я когда-то изучала технологические карты на пивоваренном заводе, и это узнавание одновременно нравилось мне и внушало тревогу.

Хотя с самого начала было ясно, что секрет сушки долго держать в тайне не получится. Минимум двадцать рабочих видят процесс каждый день, от разделки до упаковки. Можно, конечно, заставить их подписать бумагу о неразглашении, можно взять клятву на Библии, но ни бумага, ни клятва не остановят человека, которому предложат пять фунтов за рассказ о том, как леди Сандерс сушит мясо. Рабочие пьют в пабах, рабочие болтают с жёнами, жёны болтают с соседками, соседки болтают с лавочниками, а лавочники болтают со всеми. Через полгода, а может, и раньше, любой толковый интендант или предприимчивый мясник сможет повторить то, что я делаю, и обойтись без меня.

А значит, нужно было успевать. Нарабатывать объёмы, закреплять контракты, становиться незаменимой не потому, что я одна знаю секрет, а потому, что я одна умею делать это в промышленном масштабе, с контролем качества, которого ни один мясник не обеспечит в своей коптильне. И когда конкуренты появятся, а они появятся непременно, у меня уже будет отлаженное производство, обученные люди, репутация и, если повезёт, новые продукты, до которых конкуренты ещё не додумались.

О новых продуктах я размышляла, когда в полдень миссис Пратт, нанятая Эббот кухарка для рабочих, вынесла во двор огромный котёл. Приземистая, широкобёдрая женщина с обветренным лицом и руками, красными от вечной стирки и готовки, она водрузила котёл на лавку у стены и принялась разливать по мискам густое, мутноватое варево, от которого валил пар.