Книга Сделка равных, страница 121 – Юлия Арниева

Герцог между тем уже оглядывался по сторонам с нетерпением боевого коня, почуявшего овёс.

— Салли, вы позволите? — он чуть наклонился к хозяйке. — Мне доложили, что у вас превосходный портвейн, а я весь вечер на сухом пайке.

— Ступайте, Вильгельм, ступайте, — леди Джерси отпустила его тем же жестом, каким отпускают детей гулять. — Портвейн третий стол слева, только не допрашивайте моего дворецкого о его происхождении, бедняга и так заикается при виде королевской крови.

Герцог хохотнул, отвесил мне полупоклон, бросил: «Удачи, леди Сандерс, на этом поле она вам пригодится» и удалился в сторону столов с напитками. Я проводила его взглядом и ощутила внезапную пустоту, словно убрали стену, за которой я пряталась от ветра.

— Итак, — леди Джерси снова повернулась ко мне, и в голосе её зазвучала другая нота, деловая, без светской патоки. — Вы, значит, та самая леди Сандерс, которая кормит королевский флот сушёной говядиной и при этом успевает судиться с собственным мужем? Какая вы, должно быть, предприимчивая женщина.

— Жизнь не оставляет выбора, леди Джерси, — ответила я.

— О, выбор есть всегда, дорогая, — она чуть прищурилась. — Просто не у всех хватает дерзости им воспользоваться. Адмирал Грей, кстати, где-то здесь, кажется, играет в вист с лордом Спенсером, но я могу ошибаться, с этими моряками никогда не знаешь, сидят ли они за картами или уже спят под столом.

Она сложила веер и легонько хлопнула меня по руке. Жест этот, одновременно панибратский и покровительственный, я запомнила на случай, если когда-нибудь потом мне понадобится определение слова «снисходительность».

— Идите, дорогая. Развлекайтесь. И если вдруг станет невыносимо скучно, приходите ко мне, я буду в малой гостиной. Мы…

Она выдержала паузу, обдавая меня взглядом, в котором сквозило ледяное любопытство, и закончила почти шепотом:

— … посплетничаем.

Она развернулась и исчезла в толпе так быстро, что вишнёвый бархат мелькнул и пропал, оставив после себя только шлейф тяжёлых духов и ощущение, что тебя только что обыграли в шахматы, причём ты даже не заметила, когда партия началась.

Я осталась одна посреди бального зала, а вокруг меня кружился, шумел и переливался всеми красками тот Лондон, в который мне надо было попасть и который сейчас, при ближайшем рассмотрении, оказался похож на прекрасный, ярко освещённый аквариум, полный рыб с очень острыми зубами.

Бальный зал леди Джерси был огромен. Потолок терялся где-то в вышине, за хрустальными гроздьями люстр, и оттуда, с хор, лилась музыка: струнный квартет играл что-то изысканно-заунывное, от чего хотелось либо танцевать, либо утопиться, в зависимости от настроения. По паркету, натёртому до опасного блеска, скользили пары в первом менуэте, и шёлк платьев, белый, палевый, нежно-голубой, бледно-розовый мерцал в свечном свете, как пена на гребне волны. Вдоль стен на позолоченных стульях сидели матроны с веерами и девицы без кавалеров, и те и другие с одинаковым выражением скуки на лицах, которое, впрочем, мгновенно сменялось острым интересом, стоило кому-нибудь из танцующих оступиться или обменяться чрезмерно долгим взглядом.

Я не успела сделать и трёх шагов, как путь мне преградила знакомая фигура. Я узнала её по осанке ещё до того, как разглядела черты лица: по тому, как она стояла, чуть откинув голову назад и разглядывая мир сквозь лорнет с характерной манерой, в которой одинаково читались близорукость и высокомерие.