Книга Академия Высших: выпускники, страница 123 – Марта Трапная

— Ладно, – сказала Сигма, когда с ужином было покончено, – на звезды пойдем смотреть сегодня или завтра?

Мурасаки выглянул в окно.

— Я бы пошел сегодня, пока ты так удачно разогнала тучи.

— Я могу и завтра разогнать, если что.

— Да и я могу, – сказал Мурасаки, – не проблема. Но раз их уже нет, давай пользоваться моментом.

Сигма кивнула и отправилась собирать рюкзак. Кофе она сварит в последнюю очередь, чтобы не остыл за ночь. Но все остальное лучше сложить сразу. Она открыла шкаф и вытащила спальник.

— Что это? – спросил Мурасаки, разглядывая тугой цилиндрической мешок.

— Спальник. Спальный мешок.

— Ты точно уверена, что он нам нужен?

— Мурасаки, – строго сказала Сигма, – я помню, что мы типа не чувствуем холода и все такое. Но лично я предпочитаю, чтобы между мной и землей был слой чего-нибудь чистого.

Мурасаки с уважением посмотрел на Сигму.

— Да, я совсем отвык от того, что вокруг меня есть люди. Или Высшие, которые могут быть, в чем угодно.

Сигма пожала плечами.

— Наверное, я все еще слишком человек для тебя.

— Не говори так, – тихо сказал Мурасаки. – Ты для меня всегда ты. Даже когда ты почти ничего не помнила.

— Я ничего не помнила.

— Звезды на потолке ты помнила.

Сигма в упор посмотрела на него, а он не отвел глаза. И она почувствовала, как хочет провалиться в их мягкую бархатную темно-вишневую глубину. Смотреть в эти глаза вечно. Как будто их взгляды притягиваются друг к другу. Она вздохнула. Мурасаки повторил ее вздох и отвел глаза. Сигма улыбнулась и снова, неожиданно для себя, погладила его по щеке. И он легко коснулся ее ладони губами – таким привычным движением, будто делал это сотни раз. Он ведь и делал это сотни раз, подумала Сигма с легкой грустью. Почему, почему память такая странная штука? Почему она возвращает ей мысли, события, но никак не чувства? Или память здесь ни при чем, и она сама не хочет, чтобы чувства вернулись? Ведь ее тело, ее руки, ее пальцы помнят Мурасаки, совершенно точно. Ее тянет к нему, обнять, взъерошить волосы, погладить по щеке. Почему она запрещает себе это делать? Потому что сначала должно быть что-то другое, да? Но ведь это другое у них было… между ними было.

Сигма вздохнула и виновато посмотрела на Мурасаки.

— Тебе очень тяжело со мной?

— Не тяжелее, чем когда ты обливала меня кофе.

— Вот дура, зачем было переводить хороший продукт?

— У меня тот же вопрос.

Сигма улыбнулась.

— Ладно, давай решим другой вопрос: где ты хотел бы провести эту ночь: в парке или на кладбище?

— А в чем разница?

— На кладбище меньше шансов кого-нибудь встретить. Но оно закрывается на ночь. Но я думаю, для нас с тобой это не проблема, да? И еще там могилы с покойниками, – Сигма выразительно посмотрела на Мурасаки.

— Странно бояться покойников в мире, который называется могильником, тебе не кажется?

Сигма кивнула и продолжила:

— Парк поменьше, там комфортнее, но его наверняка проверяют. А еще он ближе к дороге.

— Тогда кладбище, – решил Мурасаки.

Они вышли из дома, когда сумерки уже не то что сгустились, а превратились в настоящую плотную темноту. Хотя небо еще оставалось светлым.

— Может, вернемся? – спросила Сигма, поднимая голову. – Подождем дома, пока не стемнеет окончательно.

— Да ну, – сказал Мурасаки, – посидим там, подышим воздухом.