Книга Академия Высших: выпускники, страница 120 – Марта Трапная

— Ты так ни за что не услышишь мой пульс.

— Конечно, услышу, – возразил Мурасаки. – Я знаю, где у тебя вены, – он легко нажал большим пальцем точку на ее запястье, и Сигма сама услышала толчок крови по вене в этом месте.

Сигма улыбнулась.

— Тогда я спокойна.

Сигма окунулась в потоки информации. Вначале ей показалось, что она потеряется в них, но нет, все понятно – вот фундаментальные линии, вот темпоральные, вот информационный шум, вот природные линии… А вот непонятный узел из девяти сходящихся линий. Как ни пыталась Сигма понять, какой слой информации заложен в каждой из них, ничего не получалось. Но чтобы пересеклись девять таких ярких линий, что это должно быть? Что-то масштабное. Желание распутать их, взяться за каждую линию и потянуть, отфильтровать помехи, посмотреть, куда она ведет, было таким сильным, что у Сигмы заныли кончики пальцев. Нет, только не трогать! Не надо! Она сжала и разжала кулаки и тут же она почувствовала на запястье теплые пальцы Мурасаки. Сигма расслабилась. Один узел она нашла, где остальные? Она продолжала бесцельно скользить взглядом по информационному полю, пока опять не зацепилась за такой же узел совсем в другом месте. Мысленно соединила их и вдруг поняла, где будет третий, четвертый, сотый – она переводила взгляд с одного на другой и каждый раз точно попадала на них, на те же многолучевые узлы, чем-то похожие на звезды. Она почувствовала эту закономерность, этот ритм расположения узлов, она могла предсказать, где следующий, и ей хотелось отбросить все остальное вокруг, чтобы увидеть, в какой узор складываются эти звезды, когда между ними нет никаких помех.

Мурасаки встряхнул ее за плечо. Сигма вынырнула в привычный мир. Моргнула. После того, что она только что видела, материальный мир вокруг казался отвратительно грубым. Этот каменный парапет, на котором она сидит. Эта вода. Этот воздух. Все такое плотное. Густое. Имеющее температуру, твердость, цвет, текстуру.

— Ты поплыла, – сказал Мурасаки.

— Ага, – согласилась Сигма. – Хотела увидеть картину целиком. Я поняла, где они возникают. Эти узлы. Это как узор и мелодия одновременно. Что? – Мурасаки смотрел на нее со странным выражением лица и Сигма повторила. – Что?

— Тебе это нравится? То, что ты увидела?

Сигма кивнула.

— Ну да, а тебе?

Мурасаки прикусил губу и задумался. Он сощурился, глядя на воду, и Сигма вдруг вспомнила сразу сотни маленьких эпизодов, когда Мурасаки делал вот так – едва заметно прикусывал губу, глаза превращаются в узенькие щелочки, похожие на запятые, а лицо становится одновременно и отрешенным, и очень уязвимым. А потом он моргнет и улыбнется.

Мурасаки моргнул и улыбнулся.

— Меня завораживает то, что я вижу. Но я не могу понять. Честно. Когда я думаю, что это все – проявления того, что может нас убить… мне страшно. Я не хочу умирать. Даже если это будет красиво.

— Я тоже не хочу, – Сигма поднялась. – Пойдем? Мы же увидели все, что надо было, да?

Мурасаки кивнул.

— Интересно, а что бы мы могли почувствовать в дереве, – заговорила Сигма, глядя на ровные ряды деревьев в сквере перед входом в метро. – Тоже… что-то такое?

— Да, – кивнул Мурасаки. – Что-то странное.

— Шелест листьев? – предположила Сигма. – Может, сходим еще раз, послушаем?

Мурасаки снова покачал головой.