Книга Цветы и тени, страница 52 – Марта Трапная

В одном письме она писала, что ее глубоко волнуют проблема оборотней, и она дни и ночи тратит на то, чтобы найти ей достойное решение, которое не будет жестоким ни к одной стороне. Из этого письма я сделал вывод, что оборотни, видимо, являются гражданами Королевства Ингвении. То есть большую или, по крайней мере, заметную часть жизни проводят в облике людей.

В другом письме она писала, что не понимает моих вопросов и не соблаговолю ли я выражаться яснее. Ведь очевидно, что правитель в первую очередь обязан думать о своих подданых, то есть о людях. Оборотни же не относятся к людям и потому не являются подданными. Какой вывод можно сделать из этого — я вообще не понимал.

В третьем письме она сообщала, что беженцы из Ингвении — это либо искусно подготовленная ложь и кто-то хочет ввести меня в заблуждение, либо их ошибочно называют беженцами, ведь из Ингвении совершенно незачем бежать. А если мужчины долгой зимой отправляются путешествовать в более теплые края, то это ни в коем случае не бегство, разве что от холодов. Ведь и мы («вы, королевские фамилии Моровии» — выразилась Керата Белая) имеете резиденции в Констанце и других теплых городах. Из этого письма я сделал два вывода: первое — у принцев есть резиденции и мне нужен их список. Второе — Керата изворотлива как тысяча угрей.

В ответ на третье письмо я предложил ей встретиться. Разумеется, после того, как у меня будет кое-какая информация. Королева Керата сообщила, что будет счастлива увидеть меня лично у нее во дворце. В конце концов, молодым людям вроде меня не помешает немного посмотреть, что происходит за стенами замка. Из этого письма я сделал вывод, что Королева Керата имеет весьма отдаленное представление обо мне. Но все мои выводы по поводу Кераты Белой никак не помогли мне разобраться в ситуации на севере страны.

И тогда я сделал единственное, что смог придумать при помощи своих советников, министров, канцлеров и всей остальной толпы умных людей. Я отправил отряды наблюдателей и разведчиков собирать информацию на север. Им, каждому отряду, было поручено выяснить два вопроса — от чего бегут беженцы и кто такие оборотни. Надо сказать, что второй вопрос вызвал глубокое недовольство у всех моих советников и министров. Вернее, сначала он вызвал смех. Но когда я сказал, что меня лично предупреждали об опасности с ними встречи, причем человек, который давно вырос из возраста, когда слушают сказки и еще не дорос до возраста, когда их сочиняют, министры прекратили упражняться в остроумии. Когда я показал им письма примаров северных поселений за последние несколько лет, где фигурировали гибель горожан и разорение конюшен, в том числе и почтовых, «неизвестными злодеями, возможно, оборотнями», они и вовсе утратили желание спорить. Хотя кто-то все равно сказал, что разведчики привезут мне местные сказки, не более того.

— Эти сказки, — сказал я, — обошлись королевской казне в три тысячи золотых флоринов. И у меня есть отчеты королевских следователей о том, что конюшни действительно разорены, а люди на самом деле убиты. Это значит, что если мы ничего не сделаем, сказки будут дорожать с каждой зимой. Мы можем закрывать глаза на сказки, — продолжил я после тяжелой паузы, обводя взглядом всех и каждого, — но от этого они никуда не исчезнут. Я хочу знать, что происходит в Моровии и кто прячется под словом оборотни. Если вы не хотите знать, можете отправляться по домам и будьте готовы передать дела своим преемникам.