Книга Цветы и тени, страница 36 – Марта Трапная

Я почувствовал, как между лопатками пробежал холодок — верный знак того, что мы подобрались к чему-то важному.

— Это зависит, — честно ответил я. — От кого и в каких условиях я услышу.

— Не от того, что именно ты услышишь? — уточнил Вилем.

Я кивнул.

— Я с западных окраин, — начал я медленно. — Мне приходилось видеть вещи, которые никто не видел, кроме меня. Мне приходилось слышать истории, которые считались сказками, а потом они оказывались правдой.

— Эстерельм потому и в центре Моровии, — поддакнул мне Вилем, — что там ничего странного нет. Все правильно. Все устойчиво. Все обычно. Жители столицы считают, что мы, на окраинах, от скуки сочиняем истории.

Я посмотрел на него с интересом. Надо же, какие мысли посещают владельцев постоялых дворов. Хотя откуда мне знать, кто он такой на самом деле?

— Так что я могу поверить во многое. И принц Лусиан, я думаю, тоже, — сказал я. — Если бы он не собирался верить, он не стал бы интересоваться, зачем нужен дополнительный королевский отряд охраны или высокие стены. Он бы просто отказал.

— Да, — сказал Вилем. — Тогда я предупрежу тебя, Ари. Оборотни. Ты слышал об оборотнях?

В голове всплыли только какие-то сказки из детства. Нож, воткнутый в крыльцо. Чеснок в кармане. Не носи плащ мехом наружу, оборотнем станешь.

— В детстве, — сказал я. — Ничего толком. Никаких историй.

— Готовься, — вздохнул Вилем, допивая отвар из своей кружки, — к новым историям. Они будут совсем не сказочными.

— Оборотни, значит? — переспросил я.

Вилем кивнул.

— Все дело в них. Они приходят в конце осени и уходят, как сойдет снег. Старайтесь останавливаться на ночь засветло. Они еще в силе. И если нападут в сумерках, можете и не вернуться в свой Эстерельм. Им нужен свет, но не слишком яркий, поэтому сумерки — опаснее всего.

— И как они выглядят? — спросил я.

— Когда как. Когда как звери, когда как люди. Звери режут лошадей, люди — всех подряд. Нападают на путников. На дома на окраинах.

— Так, может, это просто… к примеру, волки и разбойники? — осторожно спросил я.

— Все не так просто, Ари. На волков они не похожи, я не видел раньше таких зверей в наших лесах. И никто не видел. Их не было, а я всю жизнь здесь живу. Не было, а потом появились, и сразу много.

— И что им надо? Зачем они нападают?

— Я не оборотень, откуда мне знать, что им надо? Они убивают. Нам этого хватает, чтобы их бояться.

— Такой опасностью, чтобы возводить стены?

— Пусть бережет тебя белый свет от встречи с ними, — сказал Вилем, поднимаясь. — Чтобы твои вопросы так и остались вопросами. Я вижу, ты хороший человек, и тебя ждет девушка… Жить тебе и жить.

Я рассмеялся:

— Какая девушка, Вилем? Нет у меня никакой девушки.

— Это ты так думаешь, ты просто еще не знаешь, Ари. Молодой еще. Скоро узнаешь, я вижу. Доброй ночи.

Он ушел, а я медленно пил согрей-траву и смотрел в огонь. Наутро мы уехали. Вилем незаметно отдал мне мешочек с травой, я так же незаметно — несколько монет, за которые, наверное, можно было бы купить не то, что охапку такой травы, но и землю, на которой она росла. Не то, чтобы я собирался раздавать свои деньги всем налево и направо, но Вилем мне понравился. Может быть, впервые мне захотелось, чтобы меня узнали. Не в смысле, чтобы узнали и склонились в почтительном поклоне, а в смысле — чтобы узнали как человека. Чтобы если у Вилема спросили, какой он, принц Лусиан, он смог бы ответить. Что-то вроде: заботливый, справедливый, неравнодушный. Сильный. Настоящий правитель.