Книга Цветы и тени, страница 32 – Марта Трапная

У меня было хорошее место на ярмарке: не у самого входа и не слишком далеко от него. На центральном кругу. Меня легко будет найти, если кто-то будет сомневаться, стоит ли покупать цветы, отойдет, а потом решит вернуться. И в то же время, никто не будет думать, что вот дальше-то начнется самое интересное, и не надо торопиться купить все прямо на входе.

Кейталин с его выходкой подпортил мне настроение и горшки. Но что делать? Не отказываться же теперь от ярмарки! Часть простых горшков я раскрасила вручную, быстро, как нас учили на уроках живописи. Конечно, это было совсем не то, что те разбитые горшки, но эти тоже выглядели непросто — их можно было ставить прямо на стол в качестве украшения.

Я долго устраивала свое место за прилавком. Чтобы цветы не замерзли, я выставила на столе два ряда свечей. Кроме того, что они давали тепло, они красиво подсвечивали цветы — день выдался сумрачным.

На эту ярмарку я снова вырастила первоцветы, как год назад. У меня были желтые и ярко-розовые, такие, которые у нас в Эстерельме считались слишком простыми и кричащими. Но здесь, в этих северных краях, на этот розовый цвет глаза хотели смотреть снова и снова.

Кроме первоцветов у меня были алые махровые тюльпаны и желтые жонкилии с сильным ароматом. Я больше любила белые, мне они казались более изысканными, да и аромат у них был тоньше. Но сильный запах здесь играл мне на руку. Он разносился далеко за пределы того ряда, где стояла я, и — я знаю — привлекал внимание не одного человека.

Да и вообще, весенняя ярмарка, как я поняла через несколько часов после ее начала, это не просто огромная ярмарка, где больше, чем обычно, продавцов и покупателей. Это еще и особенное настроение — предчувствие перемен, нового года, чего-то такого, что перевернет жизнь с ног на голову, и эти перемены обязательно будут к лучшему. И этому ощущению не мешали ни низкие тучи, ни холодный ветер, ни толчея… ничего.

Я волновалась. Конечно, я волновалась. Я боялась, что никто не станет покупать мои цветы. Я боялась, что вырастила их слишком много. Или слишком мало. Что ударит мороз и они замерзнут. Что огонь от свечей обожжет тонкие лепестки. Но весь мой страх исчез, как только возле моего прилавка остановились две женщины. Они выглядели сестрами, и я никогда не встречала их раньше. Они были приезжими.

— А я говорю: духи!

— А я говорю: цветы!

Я рассмеялась.

— Это цветы.

И придвинула им горшочек с жонкилиями. Вокруг тут же образовался кружок из женщин и девушек. Они передавали друг другу горшочек и нюхали цветы.

— Жонкилия, — сказала одна из них и вопросительно посмотрела на меня.

— Да, — кивнула я. — Жонкилия.

— Их часто рисуют, — сказала девочка, по виду лет тринадцати. — Но я не знала, что они пахнут.

Так, сказала я себе, в следующий раз нужны ароматные цветы. Может быть, мускари? Почему я раньше не подумала про запах? Запах — это очень важно!

Торговля шла своим чередом — то бойко, когда у меня было сразу три-четыре покупателя, то тихо, когда по полчаса никто ничего не покупал, и я думала, что все, кто хотел и мог позволить себе цветы, уже их купили, и я могу уходить домой. Что ни говори, а мой товар был не из тех, которые нужны в каждом доме, и не из тех, на которые никогда не жалко денег.