Книга Цветы и тени, страница 10 – Марта Трапная

Больше из того вечера и следующего дня я ничего не помню.

Потом помню холодное утро, одно из многих на пути к нашей ссылке. Воздух был сырым, будто дождь никак не мог заставить себя собраться в капли и упасть на землю, а потому висел в воздухе серыми мокрыми занавесками. Я сидела в повозке с открытым верхом, которая была заставлена деревянными сундуками. Если только равномерные подпрыгивания на каждой выбоине можно назвать словом «сидела». Напротив меня сидели дядя Орэль и Кейталин. Остальные выбрали закрытые повозки. По обеим сторонам дороги, что влево, что вправо, до самого горизонта тянулись поля, припорошенные снегом. Сквозь тонкий слой снега торчала жухлая трава и все вместе где-то на горизонте сливалось с таким же серо-желтым небом.

Мне, наконец, пришло в голову спросить, куда мы едем.

— В Шолда-Маре, — нехотя ответил дядя Орэль.

— Где это? Я даже не знаю.

— Уверен, даже их ближайшие соседи слабо представляют, где этот Шолда-Маре, — буркнул дядя Орэль. — Если нас оставили в живых, то уж наверняка засунут в такое место, где мы подохнем сами по себе.

Кейталин повернулся и тяжело посмотрел на меня.

— Лучше бы нас казнили. Да, Ровена?

Я покачала головой.

— Нет, Кейталин. Не лучше.

Он поднял брови.

— Ты что, согласна жить неизвестно где, в какой-то дыре на северной границе, где даже летом не бывает травы?!

Я снова пожала плечами.

— Не в траве дело. Но если выбирать, жить или не жить, то я выберу жить.

— А ты, Орэль? — Кейталин требовательно смотрел на дядю Орэля.

Дядя Орэль покачал головой и вздохнул.

— Я не знаю, Кейталин. Мы же не выбирали.

— Но ты можешь выбрать сейчас, — зло усмехнулся Кейталин. — Повеситься ночью на постоялом дворе. Или попытаться сбежать — конвой тебя мигом пристрелит.

Дядя Орэль пожал плечами и не стал отвечать. Кейталин переключился на меня. Когда он был в таком настроении, ему лучше было не попадаться под руку. А в таком настроении он бывал, когда не получал то, чего хотел. Учитывая, чего именно он не получил в этот раз, в таком настроении он теперь будет всегда. Всю свою жизнь.

— А может, это ты нас сдала, а, Ровена? — Спросил он, щуря свои кошачьи глаза.

— А может, это ты?

— Мне бы зачем?

— А мне зачем?

Он буравил меня взглядом, я не отводила глаз.

— А может, ты влюбилась в него, а? А что, вполне может быть. Лусиан Гунари вполне в твоем вкусе.

— Не мели ерунды, Кейталин, — буркнул дядя Орэль. — Мы с тобой в одной телеге, если не заметил.

— Так что пошло не так? — спросил Кейталин. — По-твоему, что пошло не так, если нас никто не выдал?

Дядя Орэль пожал плечами.

— Я скажу, что пошло не так, — сказала я. — Окно в желтом кабинете. Зря вы вынули из окна стекло заранее. Перед приездом гостей в замке проверяют все комнаты, все. Надо расселить гостей, их слуг, их свиту.

— Никого не стали бы подселять в личные покои принца, — возразил Кейталин.

Дядя Орэль задумчиво почесал небритую щеку.

— А ведь могли перевести туда личного целителя, или секретаря. Да запросто.

Идея с окном принадлежала Кейталину, и он считал ее блестящей.

— Ну и что, что обнаружили вынутое окно? — Не сдавался Кейталин. — Как они узнали, кто это сделал?

Дядя Орэль махнул рукой:

— Люди не такие дураки, как ты привык думать, Кейталин. Кто еще это мог сделать, кроме нас?