Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 16 – Юлий Люцифер

Я больше не собиралась стоять на том месте, куда меня любезно определили.

— Жди меня здесь, — сказала я.

Мира кивнула.

Я подняла руку и постучала.

— Войдите.

Голос изнутри был спокойным, низким, ровным. Таким голосом подписывают приговоры, не повышая тона.

Я толкнула дверь.

Кабинет оказался под стать хозяину: просторный, строгий, без излишней роскоши, но с тем уровнем качества, который не кричит о богатстве, а подразумевает его как нечто само собой разумеющееся. Темное дерево, книжные шкафы до потолка, массивный стол, карта на стене, камин, два кресла у окна. На полках — книги, бумаги, какие-то футляры, шкатулки, металлические приборы непонятного назначения. Здесь было меньше декоративности и больше власти.

Арден стоял у окна, заложив руки за спину.

Когда я вошла, он не сразу повернулся.

Несколько секунд я видела только его широкие плечи, четкую линию шеи, профиль на фоне зимнего света. Потом он медленно развернулся и посмотрел на меня так, будто мы не были женаты больше года, а впервые встретились как противники на переговорах.

— Закройте дверь, Эвелина, — сказал он.

Я закрыла.

Щелчок замка прозвучал слишком громко.

Он жестом указал на кресло напротив стола.

— Садитесь.

— Мне и так удобно.

Его взгляд задержался на моем лице дольше, чем следовало бы.

— Как пожелаете.

Он не сел тоже. Остался стоять, и от этого между нами словно сразу выстроилась другая конфигурация. Ни супружеская, ни семейная. Скорее допрос.

— Вы хотите объяснить свое поведение за завтраком? — спросил он.

Я чуть склонила голову.

— А вы свое — за вчерашним ужином?

Уголок его рта едва заметно дернулся. Не улыбка. Тень раздражения.

— Я не вызывал вас для обмена колкостями.

— Жаль. Потому что это единственное, в чем у нас уже появилась взаимность.

Он медленно подошел к столу и оперся на край ладонями.

— С утра вы ведете себя странно.

— После вчерашнего имею право.

— Это не ответ.

— А вопрос был не очень точный.

Несколько секунд он молчал.

Я чувствовала его взгляд почти кожей. Острый, тяжелый, изучающий. Он не просто злился. Он пытался понять.

И это было полезно.

Потому что человек, который не понимает, чего ждать, чаще делает ошибки.

— Тогда задам точнее, — произнес он. — Что случилось этой ночью?

Вот оно.

Я внутренне усмехнулась.

Не «как вы себя чувствуете». Не «что я сделал». Не «я зашел слишком далеко». Только интерес к событию, выбившему меня из привычной роли.

— Вы хотите медицинский отчет? — спросила я. — Или признание, что ваша жена после публичного унижения внезапно перестала быть бессловесной?

— Я хочу понять, почему женщина, которая еще вчера едва держалась на ногах, сегодня разговаривает так, словно ей нечего терять.

Я встретила его взгляд.

— Потому что, возможно, мне и правда больше нечего терять.

Он выпрямился.

Тонкая пауза повисла между нами.

— Осторожнее с подобными фразами, — сказал он уже тише.

— Почему? Вам неприятно слышать, до чего вы довели собственную жену?

— Не драматизируйте.

Я негромко рассмеялась.

— Удивительно. В любом мире мужчины, которые ломают женщин, больше всего не любят, когда это называют своими именами.

Он сузил глаза.

— В любом мире?

Я поняла, что сказала лишнее, но выражение лица не изменила.

— Это образное выражение, милорд. Не пугайтесь, я не утверждаю, что лично инспектировала другие миры.