Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 97 – Ася Туманова

Кровь прилила к вискам. Я не могла поверить услышанному.

Рейн обвиняет Дрейкора в измене?! Он лишил его всех титулов и теперь собирается выследить и казнить?

Вот же гад!

Собственными руками придушила бы!

Новый Верховный Инквизитор тем временем развернул зажатый в руке свиток и загундосил скрипучим металлическим голосом:

— Киария Ван'Риальд, урожденная Ор'Ларейн, обвиняется в измене и попытке переворота. А так же в колдовстве, демонопоклонничестве и ереси.

— Это ложь! — закричала я, прежде, чем разум успел заткнуть рот.

Пощёчина прилетела мгновенно. Острая, сухая. Голова дёрнулась, верёвки вгрызлись в предплечья. Во рту стало солоно.

— Ведьмам слова не дают, — процедил инквизитор, — Их язык — крамола. Слова — яд для ушей слышащих.

— Горе моё безмерно, — Рейн вскинул руку, будто бы смахивая с лица несуществующие слёзы, — Матушка умоляла меня немедленно покарать убийцу. Но я прежде всего король, а не человек, и не имею права поддаваться эмоциям. Я хочу, чтобы вы, мои мудрые подданные, сами решили её судьбу. Скажите своё слово и я обязуюсь исполнить вашу волю.

Площадь стихла, а в следующее мгновение разродилась оглушительными воплями. Крики «Казнить!» смешались с рыданиями, топотом и истерическим хохотом.

— Да будет так! — Рейн поднял ладонь. Гул смолк. — Приговор: казнь. Завтра в полдень ведьма будет сожжена, во имя добра, справедливости, во славу и очищение короны.

Толпа завизжала.

Только сейчас я заметила среди вельмож Астерана Ор'Ларейна. Отец стоял рядом с Ливианой. Наши взгляды встретились, и он отвернулся. Просто, без драмы, как от чужой.

Ливиана улыбалась: спокойно, вкусно, словно наслаждалась каждым мгновением.

Откуда-то сбоку послышался тонкий, протяжный стон. Я обернулась на звук. Две фрейлины поддерживали под руки бледную как стена Фиоланну. Во влажных глазах сестры плескался дикий ужас, как у ребёнка, который впервые увидел смерть. Она единственная смотрела на меня с болью и жалостью.

Больше — никто.

Меня отвязали. Поволокли вниз.

Обратный путь был как в тумане.

Всё, что осталось в памяти — это переход, уходящая в бездну лестница, влажный воздух, запах плесени и ржавчины, хищные зубы поднятой решетки...

Меня швырнули на тюфяк. Я съежилась, обхватив колени.

Холод прошёл сквозь тело, впился в кости.

— Где ты, Дрейкор?.. — шепот потонул в пустоте.

Огонёк лампады дрогнул, мигнул и погас.

Остались только тьма и гнетущее безмолвие…

Осознание, что завтра тебя казнят, не дается просто так.

Ужас накрыл меня резко, лишая способности разумно мыслить. Какое-то время я просто сидела и выла во тьму. Потом замолкла, завалилась на бок, свернулась в позу эмбриона, подтянув колени к груди и рыдала, рыдала, рыдала, не сдерживая едкие, соленые потоки. Словно это был какой-то особенный ритуал, способный смыть леденящий страх и отчаяние.

Если честно, легче не становилось.

В конце концов, измученная и опустошенная, я погрузилась в тяжелое забытье.

Из липкого, нездорового сна меня выдернул навязчивый шорох.

Я вздрогнула, рывком приподнялась и тьма прижалась к глазам, как плотная, сырая ткань. В горле стоял вкус плесени и железа.

Я подняла ладонь, позвала тепло и над кожей вспыхнул послушный огонёк: мой Светлячок. Он дрогнул, налился силой и завис над пальцами, раздвигая мрак узким кругом света.