Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 95 – Ася Туманова

Еду и воду приносили редко. От голода и жажды голова плыла, мысли распухали, губы трескались болезненными корками.

Темноту рассеивала только еле чадящая лампадка на противоположной стене. Света от неё было меньше, чем от тлеющей искры, но без него мрак становился вязким, липким и живым. Иногда я замечала тени, как будто кто-то осторожно двигался в камере напротив. Но звуков не было. Ни дыхания, ни шагов. И от этого становилось жутко.

Очень хотелось выпустить Светлячка, но я опасалась проявлять свою силу. Кто знает, может быть мои тюремщики только этого и добивались?

Но больше всего изводило отсутствие человеческой речи. Люди, приносившие еду, ни разу не проронили ни слова. Полное безмолвие оказалось хуже любой пытки.

Мои мысли глохли. Память рассыпалась. В какой-то момент мне стало казаться, что я уже мертва, просто тело ещё не догадалось об этом.

А потом, когда я уже практически распрощалась с разумом, за мной пришли.

Когда решетку подняли, я попыталась было идти, но ноги не слушались. Задубевшие мышцы отзывались острой болью, позвоночник никак не хотел распрямляться. Взвыв, я бессильно опустилась на пол.

Стражники выругались и, подхватив меня под мышки, буквально поволокли наружу.

Мир качался, будто пьяный. Впервые за всё это время я услышала голоса — они оглушали.

Последняя дверь распахнулась.

Белый, режущий свет ударил по глазам. После вязкой темноты солнце показалось костром. Я зажмурилась, заслонилась плечом, но это не помогло: от яркости глаза моментально заслезились, и больно кололо под веками. Голова непроизвольно дёрнулась: грязные спутанные волосы упали на лицо и лишь тогда стало чуточку легче.

Солдаты приподняли меня под руки и легко, будто невесомую пушинку, втолкнули в стоящую на телеге клетку. Дверца протяжно скрипнула и захлопнулась с глухим щелчком.

Осев на грубую деревянную скамью, я обхватила себя руками и съёжилась, стараясь занять как можно меньше места — жалкий, дрожащий комочек, в котором едва теплилась жизнь.

Колёса гулко загромыхали по булыжнику. Процессия выехала из королевского замка и покатилась по городу к главной площади.

Конные глашатаи скакали впереди, трубно оповещая жителей столицы о предстоящем суде над ведьмой.

Город полнился звуками, бурлил, как вода в раскалённом котле. Сгрудившиеся по обеим сторонам улицы люди, щедро сыпали проклятьями. Ненависть нарастала, но солдаты даже не пытались усмирить разошедшуюся толпу.

В телегу полетели влажные комья грязи, гнилые овощи и прочие нечистоты. Тухлое яйцо с треском разбилось о скамью, обдав меня липкими, вонючими брызгами. Тяжёлый камень со всего маху ударил о решетку, отдавшись звенящей болью в зубах. Я едва успевала уворачиваться. От бессилия и этой несправедливой злобы хотелось выть в голос.

Колокола били траурно и глухо.

Флаги на башнях были приспущены — цветные полотнища сменили на чёрные. Даже торговые вывески кто-то укутал траурными лентами.

Два стражника шли совсем рядом с телегой.

— Эта ведьма убила Его Величество во сне, — покосившись на меня, прошипел первый, — Говорят, что она пила его кровь.

— Немыслимое злодеяние! — отозвался второй, — Но, хвала богам, теперь у нас новый король. Его мать — воистину мудрая женщина. Невзирая на отчаяние и траур отреклась от престола в пользу сына. Я сам слышал её слова: «Стране нужен сильный лидер, а не слабая вдова». Лучше и не скажешь!