Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 71 – Ася Туманова

Его ресницы дрогнули. В глубине зеленых глаз, что-то блеснуло.

Отголоски затухающей ярости? Слёзы?!

Я не успела понять.

Он отвернулся и кивнул, поднимаясь с места.

— Это я должен извиниться, Киария. За то, что ошибся в своих обвинениях и стал причиной всех твоих бед. За то, что вспылил. За… — он кашлянул, будто выталкивал занозу, — За то, что не могу подарить тебе ту любовь, которой ты заслуживаешь…

До лагеря мы шли молча. Я слушала его шаги — тяжёлые, уверенные — и мерила свои мысли их ритмом. Где-то совсем рядом крикнула ночная птица — резко, пронзительно, как свисток стражника. Я вздрогнула и мысленно выругалась собственной пугливости.

Костёр к нашему возвращению порядком прогорел. Спал как сытый кот, чуть чадя теплым дымком и лениво плюхая редкими огненными язычками. Кучер и конюх уже расположились на своих попонах, подложив под головы скатанные плащи, и сопели синхронно, как два кузнечных меха. Лошади мерно щипали траву у ручья. Рианну должно быть мучали ночные кошмары — из кареты доносилось тяжёлое, сдавленное дыхание и трагическое «мммм» через нос.

— Спокойной ночи, — сказал Дрейкор и, неожиданно для себя, как мне показалось, наклонился и коснулся губами моей руки. Бережно и нежно, не как муж, который уверен, что «ему можно всё», а как человек, который помнит, с какой легкостью вспыхивает шёлк.

— Спокойной, — выдохнула я. И вдруг ощутила, как где-то глубоко-глубоко сдвинулся лёд.

Я забралась в карету и устроилась на своём ложе, намереваясь любой ценой уснуть. Но рассказ Дрейкора резонировали в голове, как удар по камертону.

Девочка у ворот. Пятеро закутанных в плащи незнакомцев. Смех огня, подбирающегося к маленькому, смертельно напуганному ребёнку…

Меня не покидало смутное ощущение, что я что-то упускаю. Что эта история не так проста, как кажется на первый взгляд.

Дрейкор рассказывал обо всём так, будто видел каждую искру, но… я слишком хорошо знала, как память умеет дорисовывать детали.

Филя шевельнулся в кадке, чихнул и тут же затих. Я протянула руку и нащупала гладкую кожаную крышку книги, которую упрямо продолжала называть «недодневником». Меня тянуло написать хоть пару строк, оставить хотя бы пару штрихов — просто чтобы не потерять, не забыть то, о чём только что узнала.

Но книга выскользнула из влажных, подрагивающих пальцев, гулко плюхнувшись на пол. Я тихо чертыхнулась и, чтобы не разбудить Рианну, прижала ладонь к губам.

— Тише, — прошептала я себе. — Всё. Спать.

Глаза закрылись. Огонёк под кожей пальцев привычно попросился наружу, но я не стала его выпускать — слишком близок был костёр, слишком много огня на сегодня.

Я лежала, считала вдохи и думала о том, что иногда самое страшное — это не пламя. Самое страшное — это чужая уверенность, что ты точно знаешь, кто его разжёг.

Я перевернулась на другой бок, уткнулась носом в прохладную подушку и попробовала притвориться, что у меня получается не думать.

Получилось… ненадолго. Но это уже было начало чего-то, что обычно зовут сном.

Ночь встала над дубравой, как страж, и заперла нас в своей бархатной тишине.

Я очнулась резко, словно кто-то щёлкнул пальцами у самого уха. Костёр едва тлел, от него тянуло дымком, вокруг поочерёдно посапывали и похрапывали люди, в призрачном лунном свете вся поляна выглядела удивительно мирно.