Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 70 – Ася Туманова

Дрейкор оборвал фразу, поднял голову и посмотрел куда-то сквозь, как будто видел не меня, а что-то воистину ужасное.

— А потом, — повторил он, — Однажды ночью, когда отца не было дома, она… отворила ворота. Впустила «своих». Их было пятеро. Они вошли тихо, как мыши, и… В то время мне и четырёх не исполнилось. Я был совсем маленьким и иногда, когда отца не было в замке, мама позволяла мне спать с ней. Вот и в ту ночь, убаюканный добрыми сказками, я уснул в её объятиях… Проснулся я от удушающего запаха дыма. Помню, как плакал, как звал маму. Помню человека в чёрном плаще. Помню её отчаянный крик и как она заслонила меня своим телом. Помню медово-ромашковый запах её волос… — Он выдохнул, и в этом выдохе было что-то, от чего кожу повело мурашками, — Помню то, что не должен был помнить. Их гнусные рожи, пламя, вырывающееся из открытых ладоней, то, как краснеет воздух и то, что у огня есть голос. Помню как он смеялся, пожирая всё на своём пути. А ещё помню свой отчаянный крик. И то, что отец успел в последнее мгновение: он ворвался, когда балки уже падали. Вынес меня. А вот маму уже не смог...

Тишина, накрывшая нас, была не ночной — церковной. С гулом в висках и пустотой под рёбрами. Где-то вдали хрустнула ветка, зашептались травы, но казалось, что весь лес наклонился к нам, слушая историю человеческого горя, уже тысячу раз слышимую им от других людей и всё равно каждый раз новую.

— Они пришли мстить, — тихо сказал Дрейкор, — Не ей и не мне. Отцу. Великому Верховному Инквизитору. Ведьмоборцу, не знающему страха и пощады. Трусливые псы побоялись вступать с ним в открытый поединок и ударили исподтишка. По самому дорогому, что у него было: по слабой женщине, по беззащитному ребёнку... В их сердцах не было жалости. У магии нет меры, Киария. Она всегда идёт до конца. Всегда…

— Что с ними стало? — прошептала я дрожащим, срывающимся голосом.

— Он настиг их, получил признание и покарал так, как они того и заслуживали. Никто не ушёл от его праведного гнева, кроме… Та девчонка, она оказалась изворотливее остальных… он искал ее всю оставшуюся жизнь, но безрезультатно. Я поклялся ему, лежащему на смертном одре, что завершу то, в чем он потерпел неудачу. А ещё в том, что займу его место, стану лучшим из инквизиторов, продолжу его дело и не позволю себя обмануть ни юности, ни старости, ни напускной невинности. И я сдержу свою клятву! Я прекрасно усвоил урок. Мой отец лишь раз поддался и проявил милосердие и посмотри, как он поплатился за это... Вот откуда я знаю, Киария. Магия — это гниль. Она делает чудовищем любого, кто к ней прикасается. Это — непреложная истина. И в ней нет исключений.

Последнее слово он произнёс так ровно, будто поставил печать. И я, которая никогда не отступала в отстаивании своей позиции, почему-то замолчала. Возможно потому, что едва сдерживала душащие меня рыдания. Или потому, что спорить сейчас было всё равно что размахивать веером на пепелище и уверять, что «ну, не все искры одинаково вредны».

Повинуясь внезапному порыву, я потянулась и прижалась губами к его губам. Осторожно, совсем чуть-чуть, на грани касания.

Он отшатнулся, как от ожога.

— Прости! — задохнулась я, заливаясь краской, — Я не хотела… И за мой вопрос тоже. Я не из злости... Я… мне просто нужно было разобраться.