Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 69 – Ася Туманова

Поначалу мы говорили о сущих пустяках. О том, как пахнет дождь в разных краях (у него «морской солью и железом», у меня «теплой землёй и мокрыми чернилами»), о том, почему конюхи всегда узнавали новости раньше дворцовых слухачей, и почему у ночных птиц глаза такие круглые (у меня были версии про диету из тайн и сплетен).

Я без остановки несла разные глупости, хихикала негромко. Он отвечал короткими фразами, иногда — взглядом, в котором отражался костёр и терпение человека, привыкшего слушать тишину.

Мы шли медленно: его шаг — широкий и уверенный, мой — чуть юркий, суетливый (приходилось изворачиваться, чтобы не зацепиться юбкой за ежевику).

— Можно… — споткнувшись о древесный корень и о собственную безбашенную смелость выговорила я, — Можно серьезный вопрос? Он меня давно мучает.

Дрейкор кивнул.

— Конечно. Спрашивай, не стесняйся. — Лёд в его голосе резко контрастировал с теплым и внимательным взглядом.

Это меня ободрило.

— Почему ты так ненавидишь магов? — произнесла я, старательно подбирая каждое слово, — Ведь не все же плохие. Ну… правда ведь?

Он остановился. В тени дерева его лицо стало резче, как будто кто-то провёл по скулам угольным карандашом. Он выдержал паузу, но когда заговорил, голос был не просто жёстким — в нём скрежетал металл.

— Все, — сказал он глухо, — Все маги — чудовища! Даже те, что родились невинными, всё равно становятся чудовищами. Магия ломает человека. Извращает его сущность.

Меня как холодным душем окатило. Я сглотнула и прошептала чуть слышно:

— Но как ты можешь так утверждать о каждом? Ты ведь не видел их всех. Люди разные. Дары разные. И среди обычных людей полно… — я запнулась, подбирая приличное слово, — Среди обычных тоже полно не ангелов. Так откуда тебе знать, что все маги — зло? И что среди них нет хороших и добрых людей?

Дрейкор резко вдохнул, будто я ударила его в грудь.

— Откуда я знаю? — он криво усмехнулся без тени улыбки, — Что ж, я расскажу тебе откуда. Слушай.

Мы вышли на крошечную полянку, заросшую тимьяном. Он устало сел на поваленный ствол, я — рядом, поджав ноги, чтобы не запачкать подол. В темноте было слышно, как дышат деревья.

— Моя мать была мягким и милосердным человеком, — начал Дрейкор, не глядя на меня, — Слишком мягким для нашего рода. Она верила, что сострадание и сочувствие — это сила, а не слабость. Когда в одном из подвалов обнаружили девчонку… дочь конюха… у неё дрожали ладони, и на кончиках пальцев вспыхивали искры. Трехлетняя девочка заблудилась в катакомбах и у неё внезапно открылся дар магии огня… — Дрейкор скривился, — Мой отец хотел немедленно отправить девчонку на Остров Забвения, как того и требовала буква закона. Но моя матушка упала перед ним на колени, прижимая к себе ревущую белугой малютку. Она умоляла, упрашивала, клялась. Взяла на себя ответственность. Сказала, что ничего страшного не произойдёт. Что это всего лишь ребёнок. Что она лично воспитает кроху и присмотрит за ней...

Он замолчал, пытаясь унять сбивчивое дыхание. Прямо над нашими головами, басисто ухнула сова. Дрейкор вздрогнул как от удара и продолжил:

— Девочка росла при замке, — голос его стал ровнее, будто он пересказывал давно заученный текст, — Она ела наш хлеб. Носила тёплые вещи, которые мать ей шила сама, представляешь? Спала в хозяйском крыле, рядом с покоями своей благодетельницы. Любимица. Улыбчивая и вежливая. Казалось что даже суровость отца была сломлена её обаянием. А потом…