Книга Надежда маяка, страница 90 – Анна Леденцовская

— Правильно, Анна Мефодиевна, молодежь совсем распустилась, — поддержал жирную старуху противный плешивый старик. — Косы как девки растят, ногти малюют. Того гляди бюстгальтеры носить начнут, ватки туда натолкав.

Другая старушенция, ковырявшаяся в вазочке с клубничным вареньем и с удовольствием выуживавшая оттуда ягодки, только ложечкой отмахнулась, капнув при этом на стол несколько липких и густых темно-розовых капелек.

— Отстали вы от жизни, Борис Дмитриевич, такие есть уже давно. Как-то чудно называются. Трансистры или транспортсиськи. Одежду женкину напялят, морды наштукатурят и в клуб идут. Мода у них. — Бабулька облизала ложечку и салфеткой попыталась стереть со стола варенье, сделав неожиданный вывод: — Это они, видать, там платить не хотят и думают, что кто-нибудь, набубенившись в зюзю, спьяну за такую красотулю заплатит.

О’Лоорген понял, что его втянули в какую-то дрянь и он не может повлиять на сон дурацкой старухи, которая почему-то видит посиделки с такими же развалинами, как она. Тогда дух решил сменить тактику и устроить кровавую бойню. Так сказать, создать нужную атмосферу своими руками.

Каждый аристократ в его время не только надеялся на магию, но и носил с собой клинок, желательно еще смазанный ядом.

У самого Киорензира он хоть и был без яда, но являлся ритуальным кинжалом дома О’Лоорген, тем самым, которым он с любовью расчленял тела врагов, превращая их в своих лучших, покорных его воле кадавров-химер.

Только не успел он вытащить кинжал, как тот тут же был отобран толстой старухой. Причем, поскольку мужчина этого не ожидал, Анна Мефодиевна легко завладела оружием и одобрительно заметила:

— Вот кстати-то как, что у вас ножичек при себе. Будет чем колбаску нарезать копчененькую, а то тут одни столовые ножи. Ими только масло мазать да паштеты.

И фамильная реликвия аристократического дома запорхала в руках поварихи со стажем, виртуозно пластая на тоненькие ровные ломтики ароматно пахнущий копченым мясом и специями темно-красный цилиндрик колбасы.

— Понимаете, Киорензир, — до этого момента молчавшая Клара Петровна подала голос, ясно дав понять, что духа здесь ждали и даже знали о нем больше того, на что он мог рассчитывать, — мы ведь не только вас в гости ждем. Надо угощение приготовить…

Глаза старушки при этом смеялись. Отвратительная бабка и вся ее гнусная компания явно издевались над Киорензиром, вообразив, что он тут беспомощен.

— Да я вас всех голыми руками, — прошипел древний маг, разминая пальцы. — Мне и столовые ножи подойдут намазать на морду твоей внучки паштет из тебя и твоих морщинистых развалин. Какие-то жалкие отбросы человеческой расы смеют мне противостоять!

— Да ни в коем случае, ваше мерзейшество, — издевательски поклонился, даже не вставая со стула, Борис Дмитриевич. — Мы же не самоубийцы, хоть в отличие от Клары Петровны такие же духи, как вы. Такие дела надо доверять профессионалам. Вам же сказали: гостей мы ждем.

Все, чего добивалась компания пенсионеров, это дезориентировать древнего злодея и потянуть время до появления основных сил в осуществлении их плана.

До самоуверенного О’Лооргена только начало что-то доходить, но было уже поздно. За его спиной возникла серая гора из шкур и амулетов — старый троллий шаман. За ним, мрачный и взвинченно-нервный после выволочки от деда, появился Винни, и в завершение, словно вишенка на торте, возле Киорензира из тьмы выступил лич. Марк Радимирович Рорх сохранил за собой эту форму как боевую ипостась, несмотря на то что сейчас снова был человеком и к тому же целителем.