Книга Надежда маяка, страница 92 – Анна Леденцовская

— Надюшка, ты чего? Случилось что? С тобой все в порядке?

Пожилая женщина наконец распутала окуляры и, пристроив их на законное место, с удивлением оглядела босую встрепанную внучку, примчавшуюся к ней ни свет ни заря. Взъерошенную и взбудораженную сверх меры.

В комнату сквозь распахнутую Надеждой дверь, привлеченные суматохой, влетели и остальные помощнички, а за ними просочился лопоухий Лырь, вертя зеленой головой и разглядывая обстановку комнаты, где он ни разу не был.

— Так вон Веня… — Пытаясь отдышаться, Надя махнула рукой на причину ее утреннего заполошного марш-броска.

— Я-то чего⁈ Ты и слушать не захотела, и побежала не туда! — тут же открестился, не желая быть виноватым, кухонный пацаненок. — Там снаружи тумана нет серого, совсем! Зеленое все, только иногда оттуда жуть зубастая вылазит. А еще башня сиять начала, и шар в зале сверкает, как новенькая поварешка в посудной лавке, только вот грязь теперь сильно видно, и плесень, и паутину всякую.

Клара Петровна от этой новости сама просияла и, шустренько выскользнув из-под одеяла, как была, в ночной рубашке с веселыми черепушками, посеменила к балкончику.

— Ну надо же! Не обманули маги-то! И правда все сразу ясно стало. Солнышко, зелень, небо голубенькое с облачками. Просто прелесть, — обрадовалась она, осмотрев с балкончика окрестности и вернувшись к внучке, опешившей от вида креативной ночной сорочки. — Упокоили злыдня нашего. Не будет больше шастать по снам, гадина остроухая.

— Бабушка! — Возмущению Наденьки не было предела. — Ты что, без артефактов спать легла? Без защиты?

— Чегой-то? — Шустрая старушка фыркнула и, выражая свое мнение об утренних умственных способностях внучки, легонько постучала себя по лбу сухоньким морщинистым кулачком. — Я пока еще инстинкта самосохранения не утратила и психов всяких привечать не собираюсь, отдаваясь на растерзание даже во сне.

От такой, как ей показалось, беспардонной лжи любимой бабули Крохалева аж подпрыгнула из кресла и сердито нависла с высоты своего роста над маленькой пожилой женщиной.

— И не стыдно тебе? Еще меня учила, что обманывать нехорошо! — выпалила она в седую макушку нимало не смутившейся Клары Петровны. — Откуда ты тогда про этого мерзавца знаешь? И про уши его?

Клара Петровна, понятное дело, грозной Надюшкой нисколько не впечатлилась. Сложно всерьез воспринимать сердитую девушку, которую в свое время самолично к горшку приучала и кашей кормила. Да и победителей не судят, а она как раз таки самый настоящий победитель, поэтому драгоценной внученьке придется смириться с тем, что ее храбрая бабушка рванула на баррикады, с ней не советуясь.

— Подумаешь, приперлось это чучело маньячное из древности ко мне в сон, — фыркнула она, вытаскивая из сундучка с мягкой крышкой-сидюлькой, шедшего в комплекте с кроватью, длинный халатик, тоже цветов некромантского факультета.

Этот пеньюарчик с запа́хом был старушке великоват, и глубокий чернильно-фиолетовый цвет с серебристыми паучками в паутине ей не очень шел, делая бледное личико бабули болезненным. Однако сверкающие торжеством и решимостью глаза из-под очков показывали бодрую решимость пенсионерки и дальше биться со всеми трудностями, даже если это просто плесень и паутина.

— Мала еще мне нотации читать, Надежда, — поставила она на место открывшую было рот для очередных возмущений внучку. — Да и некогда пререкаться! Скоро гости заявятся, а у нас башня не мыта, огород не засажен, угощение не готово. Работать надо, а не языком мести о том, что прошло уже и быльем поросло!