Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 86 – К. Ф. Шредер

Торжественное молчание нарушали лишь многочисленные туристы, делающие селфи на фоне святыни. Гидеон поднимался по ступеням впереди Наэля. Его тяжелые шаги выдавали солидный возраст, тем не менее он добрался до входа в красный храм без передышки. Прошли уже годы с тех пор, как Наэль вошел сюда в первый раз. Тогда он был мальчиком, и глаза, уставившиеся на него со стен храма, внушали страх. Символы Йи, прабога и отца всего живого, из магии которого были рождены три богини. Какая-то женщина, заметив смущение Наэля, объяснила ему тогда, что глаза символизируют защиту бога Йи. Ибо божество присматривало за всеми живущими на земле людьми. Наэлю же тогда казалось, будто бесчисленные взгляды каменных глаз проникают ему в душу, чтобы раскрыть все его слабости и тайны.

И теперь, когда он шагал за Гидеоном по просторному залу, его охватило то же гнетущее чувство. Гидеон пересек храмовый зал. Занавес отделял зал от меньшего пространства, предназначенного для молений храмовых магов. За ним находилась неприметная дверца, охраняемая двумя мужчинами. Оба со старинными мечами, стрелковое оружие было здесь запрещено. При появлении Гидеона они отступили в стороны и открыли дверь.

За дверью показалась длинная лестница, ведшая вниз, в лабиринт ходов. Подземелье храма Магнолия было таким же запутанным и полным заводящей в тупик магии, как и коридоры города Крепостная Стена, но гораздо спокойнее. Лишь изредка навстречу им попадались мужчины и женщины в белых одеяниях магов.

И повсюду – со всех стен и потолка, с картин и абажуров, с ковров и плиток пола – на них смотрели глаза Йи.

Чем глубже посетители проникали, тем сильнее становилось странное жужжание, которое Наэль слышал с момента пробуждения. За широкой лобной костью он чувствовал постоянное неприятное внутричерепное давление. Он положил ладонь на лоб. Гидеон, заметив этот жест, объяснил:

— То, что ты чувствуешь, – это энергия городского хранилища. Магия в ее чистейшей форме. Она тебя притягивает.

Они проследовали дальше, пока не очутились перед открытой железной дверью – в четыре раза выше и в восемь раз шире Наэля. Из нее падал свет. Теперь Наэль окончательно убедился: что-то внутри его существа влечет тело в сторону излучения. Как и говорил Гидеон – и, может, это и было причиной, почему Наэль остановился, вместо того чтобы последовать влечению.

Заметив его нерешительность, Гидеон подбодрил:

— Иди же. Я хорошо помню, как ты увидел хранилище впервые. Помню твое завороженное лицо. Тогда я понял, как мы с тобой похожи. Хотел бы я снова это увидеть.

Кровь так шумела в ушах Наэля, что он с трудом понимал слова. Его тело притягивало потоком энергии, как мотыльков Зоры манило к свету. Он шагнул к открытой двери – и потом увидел чудо!

В огромном зале вертелось торнадо из светлых искр вокруг чего-то, смутно напоминавшего спираль. Как будто каждую звездочку по отдельности сорвали с неба и заперли в этом зале. Глаза Наэля слезились, его ослепило, и все же он не мог отвести взгляд. Сжатая, чистая энергия перед ним была чудесной, большой и широкой, – мечты и фантазии, превращенные в свет, крохотные крапинки радуги, примешанные к звездам, мощь, сила и возможности – в центре спирали, на острие веретенообразного артефакта он увидел еще более интенсивное свечение.