Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 20 – К. Ф. Шредер

— Только давай обойдемся без ложного стыда и ужимок. Каждый день передо мной мелькают обнаженные тела мужчин и женщин – поверь, мне без разницы. Вижу плоть – не более того. Предполагаю, что твоя подруга уже видела все, что ты прячешь в штанах.

Вот тут она попала в самое яблочко…

Только когда Люсьен снял брюки, Чун Хуа продолжила рассказ:

— Спустя три недели эта парочка вернулась в Нефритовый храм. Гидеон был здоров, а Селин на сносях.

Сердце Зоры так и подпрыгнуло. Вот он! След! Тонкая ниточка, за которую она схватится и начнет раскручивать эту историю. То, что Гидеон исцелился, означает, что лекарство существует. Бабушка Люсьена разузнала, где это лечение найти!

— Что значит «на сносях»? – буркнул Люсьен.

— У Селин был круглый живот, полный жизни. Ребенок уже подрос и отличался сильным сердцем, в точности таким, как у тебя.

— Но тогда… Гидеон не мог быть его отцом, – заключила Зора.

— Я тоже так думала, – согласилась Чун. – Но Селин и Гидеон были твердо убеждены в обратном.

— Но это же… – Зора хотела сказать «невозможно», однако Чун ее перебила.

— Дитя мое, мне ли тебе объяснять, что в этом сложном деле была замешана магия. Хотя я и не знаю какая.

— Та же, что избавила от болезни Гидеона, – предположил Люсьен явно быстрее, чем Зора, включившись в игру в детективов.

Чун отступила на шаг и оглядывала завершенную работу: обмазанный с головы до ног кроваво-костной мазью Люсьен выглядел как бальзамированная мумия. Кажется, Чун была довольна произведенным эффектом, потому что удовлетворенно кивнула и скомандовала:

— Можешь одеваться.

Люсьен выпучил глаза:

— Разве мне не нужно сперва смыть эту гадость?

— Мазь должна впитываться в кожу как минимум час, только тогда мы получим необходимый результат. Простым целебным снадобьям, чтобы подействовать, требуется время. В отличие от рецептов кровавой магии, – ответила Чун.

Люсьен жалобно посмотрел на Зору, но та лишь пожала плечами. К сожалению, Чун сказала правду. Как бы Люсьену ни было неприятно вдыхать запах крови или натягивать поверх мази более или менее чистую одежду, он смирился. Но сделал он это с присущим ему недовольным видом.

— И что же потом? – поинтересовалась Зора.

Услышав нетерпеливые нотки в голосе Зоры, Чун понимающе улыбнулась.

— Селин родила ребенка в Нефритовом храме. Здорового мальчика, которого она назвала Ругоном.

— Отца Люсьена! – воскликнула Зора.

Она была счастлива. По крайней мере какое-то время. Но через несколько дней после рождения ребенка между ними словно пробежала черная кошка. Хрупкое согласие, существовавшее между нею и Гидеоном, кажется, было нарушено. Все чаще я слышала, как они ссорились. Селин не доверяла ни мне, ни кому-либо из других целительниц. Из обрывков их ссор я смогла понять, что Гидеон был убежден: ребенок должен обладать магическими способностями или уметь обращаться. А Селин с ним спорила. Я присутствовала при распределении. Наши наставницы проверяли мальчика на наличие магического потенциала. Они не смогли добиться ни малейшей искры.

— У моего отца действительно нет магических способностей, – подтвердил Люсьен.

— Совершенно верно. Селин настаивала на этом, но Гидеон, похоже, отказывался ей верить. Однажды я даже услышала, как он в сердцах кричал, что она ему врет. Он думал, что она скрывает от него магию ребенка. Его ярость была такой сильной, такой ощутимой, что мне стало страшно за Селин. Когда я заговорила с ней об этом, она заверила меня, что все в порядке. Но по глазам я видела, что это неправда. Селин тоже места себе не находила. Через два дня она исчезла. Покинула храм, не простившись, не оставив никакого сообщения. Никто не знал, куда она ушла. Гидеон терялся в догадках. – Чун вздохнула. – Я всегда думала, что она скроется: уедет на континент, как можно дальше от Бухты Магнолия. Сегодня вы появились на пороге как гром среди ясного неба. Оказывается, все это время Селин была совсем недалеко!