Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 145 – К. Ф. Шредер

Они пересекли зал храма, где несколько верующих распевали молитвы. В скрытом и охраняемом стражниками углу Гидеон открыл дверь, ведущую в темную лестничную клетку. Люсьен помедлил.

— Не бойся. Я тебе ничего не сделаю. Ты же как-никак моя плоть и кровь.

Опять эти фразы, как будто кровная связь что-то значила для Гидеона. Люсьен вошел, хотя сердце громыхало, будто желая взорвать грудную клетку. Как ему не хватало сейчас успокоительного рыльца его свинки.

— Если я правильно понимаю, я есть плоть и кровь только моей бабушки и какого-то дракона-оборотня, магию которого ты похитил, – сказал он.

И услышал в темноте мягкий смех Гидеона.

— Магия, которой я наградил тебя, происходит не от моей линии. Это верно. Но сам ты точно от нее. Прародительницы взяли мое семя и тело твоей бабушки в качестве сосуда, чтобы породить твой огонь.

Руки Люсьена покрылись гусиной кожей. И он ругал себя за то, что вообще затронул тему, о которой сам ничего не хотел знать.

— И куда ты меня теперь ведешь? – спросил он, уже зная ответ. Потому что Зора при помощи костной магии показала ему воспоминания Наэля о личном подземном музее Гидеона.

— Я хотел бы, чтобы ты понял, что мной движет, – ответил тот. – Наверное, лучше показать это, чем объяснять словами. – Он положил ладонь на плечо Люсьена. – Я так рад, что ты искал встречи со мной. Слишком многое в твоей жизни я пропустил. Но не думай, ты не был важной частью моей жизни. У меня есть фотографии, родители присылали сообщения о важнейших вехах твоей жизни. Первый шаг и первый зуб, первый день в школе и первый поцелуй.

— Ничего страшного, – тихо пробормотал Люсьен.

— Что-что?

— Ничего.

Гидеон продолжал перечислять ключевые моменты из жизни Люсьена, как будто тот факт, что он поручил их отслеживать как маньяк, мог вызвать к нему симпатию. Речь Гидеона задевала Люсьена не больше, чем мелкий дождик. Можно не обращать на него внимания, но в итоге все равно окажешься мокрым до нитки. Люсьену хотелось бы иметь зонтик или другую возможность защититься от ярости, которая охватывала его при словах Гидеона. Старик был такой же, как родители Люсьена: они интересовались им теперь, потому что он был им полезен, а чтобы он танцевал под их дудку, они разыгрывали перед ним любовь.

Его бабушка, однако, показала ему, как выглядит настоящая любовь, и Люсьен очень хорошо мог отличить ее от того, что на самом деле отражалось в глазах Гидеона: алчность.

В конце концов они добрались до подземной коллекции Гидеона. Люсьен не был готов к ее размаху. Идя по рядам мимо витрин, в которых были выставлены артефакты фейри, шкуры оборотней, предметы древнего искусства и даже скелеты драконов, ему приходилось делать вид, что он зачарован. Что давалось ему не очень трудно. С чисто объективной точки зрения коллекция была интересной.

Перед скелетом он остановился:

— Вот поэтому тебе захотелось иметь внука-оборотня? Чтобы потом выставить меня здесь в качестве экспоната?

Гидеон расплылся в улыбке.

— Мне гораздо приятнее видеть тебя летящим по небу, – твердо сказал он и положил ладонь на плечо Люсьена.

Люсьен повел плечами.

— Мои прикосновения тебе неприятны? Почему?

— Не знаю, – выдохнул Люсьен. – И почему это я чувствую себя неуютно в присутствии человека, на совести которого моя бабушка?