Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 146 – К. Ф. Шредер

— Твое разочарование вполне можно понять, – сказал Гидеон. И больше ничего не добавил – и Люсьена ужаснуло, что его дед даже не попытался отрицать свою роль в смерти его бабушки.

— Разочарование – слишком слабое слово для того, что я чувствую, – ответил Люсьен. – Скажи мне хотя бы, почему моя бабушка должна была умереть?

— Ты ради этого хотел встретиться со мной? Чтобы получить ответ на этот вопрос?

— Да, – сказал Люсьен. Поэтому и чтобы освободить маму Лакуар. Если с Гидеоном при этом что-нибудь произойдет – например, какое-нибудь чудовище с длинными клыками, вроде дракона, откусит ему голову, – это будет несчастный и совершенно не запланированный поворот судьбы. Несчастья случаются иногда. С этим ничего не поделаешь.

— Позволь мне показать тебе кое-что, – сказал Гидеон и направил Люсьена прочь от скелета дракона.

Это было плохо. Зора предупреждала его, что клетка мамы Лакуар находится позади скелета. А Гидеон повел его в противоположную и, соответственно, неправильную сторону.

— Эм-м… а что там сзади? – спросил он и указал на темную часть зала, в которой предполагал увидеть наставницу Зоры.

— Идем, – повторил Гидеон, не останавливаясь.

— Черт, – пробормотал Люсьен.

Уместно ли было немедленно превратиться в дракона, полететь к тому темному месту и при этом пойти на возможные несчастные случаи и потерю головы некоторыми неудачниками, не успевшими скрыться с места событий? Тем не менее ему было любопытно, и он решил сперва выяснить, что хотел ему показать дед. Трагические несчастные случаи могли пока подождать.

— Ты когда-нибудь принимал во внимание, что, возможно, Селин не желала тебе добра? – спросил Гидеон, когда они снова ступили в проходы подземной системы.

— Нет, – ответил Люсьен. Уже за одно это обвинение Гидеон заслуживал быть испепеленным заживо. Люсьен пожелал себе самообладания и контролировать огонь.

— Она всю жизнь скрывала от тебя твою магию. Ты мог бы по праву занять место во Внутреннем Круге уже годы назад, если бы мог превращаться.

— Кто сказал, что я этого хотел?

— Ну хорошо. Но разве ты хотел страдать от зильфуровых вен и постоянно ждать скорой смерти? Селин знала, где ты мог найти исцеление, но отказывала тебе в этом.

Да, потому что ей было ясно: если она это сделает, то Гидеон разнюхает, что магия, которую он похитил много лет тому назад, перешла на Люсьена. От Зоры Люсьен знал, что зильфуровые вены были магической болезнью. Если бы Гидеон узнал, что Люсьен страдает ею, ему бы сразу стало ясно, что по жилам его внука течет магия.

— Неужели ты думаешь, что наберешь себе положительные баллы, говоря плохо о единственном человеке, который меня действительно когда-нибудь любил?

— Твои родители любят тебя. Я люблю тебя.

Что за слабоумие! Для родителей он был сплошным разочарованием. Пусть это сейчас и изменилось, но любили они не Люсьена как человека, а Люсьена как дракона. Он не был уверен в том, что чувствовал к нему Гидеон. Гордость? Страсть коллекционера редкостей? Алчность? Но уж точно не любовь.

Они вошли в большой зал, в котором кружились светлые искры. Их Люсьен тоже видел в воспоминаниях Наэля, и в жизни они оказались гораздо ярче. Ведь Зора средствами костной магии не могла передать то теплое чувство объятия бабушки, которое охватило его сейчас, вблизи накопителя, и наполнило каждую клеточку его тела.