Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 140 – К. Ф. Шредер

Родители таращились на сына, застыв с полуоткрытыми ртами, и Люсьен погрешил бы против правды, если бы утверждал, что их растерянный вид не приносит ему удовлетворения. Только Чжэ казался довольным, даже улыбался. Но улыбка сошла у него с лица, когда Люсьен добавил:

— Но ты-то должен знать негодяя как номер 1. Итак, кто из вас позвонит начальнику от моего имени и скажет, что его любимый внук-дракон хочет познакомиться?

И он высокомерно ухмыльнулся, хотя сердце обливалось кровью. Мысль о том, чтобы предстать перед руководителем «Горящей лилии» и одновременно убийцей женщины, которую Люсьен любил больше всех на свете, отнюдь не утешала.

У Чжэ зазвонил мобильник. Пару секунд парень шокированно таращился на дисплей, но все-таки нажал на прием.

— Привет, босс, – только и ответил он, после чего несколько раз подряд кивал, выслушивая. – К храму Магнолия? Прямо сейчас? Я… Да, босс. Только я думал, что должен привести райскую птичку и номер 87 к больнице Бухты Флорингтон… Да, конечно. Высший приоритет. Будет сделано, – пролепетал он, прощаясь. Потом медленно опустил мобильник, сделал глубокий вдох и выдох. – Как я уже говорил, Люсьен де Лакур получает то, чего он хочет. Это был номер 1. Я должен подбросить тебя к нему.

* * *

Чжэ пялился на мелькающие дома и деревья из окна автомобиля, чтобы не смотреть на Люсьена. Автомобиль представительского класса с тихим приятным шуршанием двигался к храму Магнолия.

Люсьен мог бы ликовать, во всяком случае, это было как раз то место, куда ему нужно было попасть, и не потребовалось никакого убеждения. Вместе с тем он был близок к тому, чтобы наделать от страха в штаны.

Но на какое-то время вина вытеснила все чувства. Вот уже год он жил с чувством вины за сломанный позвоночник лучшего друга, и все это время Чжэ не давал ему возможности попросить прощения. И вот теперь пострадавший сидел с Люсьеном в теснейшем пространстве, и за десять минут, которые требовались для проезда к храму Магнолия, ему придется выслушать бывшего друга, хотел он того или нет.

— Знаешь, я соскучился, – начал Люсьен.

Чжэ только махнул рукой.

— Я серьезно! Жизнь без лучшего друга потеряла вкус. – Люсьен выжал из себя печальную улыбку. – Я хотел бы попросить у тебя прощения. В тот день, когда мы выехали на моторке… я… – Он сглотнул. – Это было глупо и опрометчиво, и я несу полную ответственность за это, но я надеюсь, ты понимаешь, что у меня не было умысла причинять тебе вред. Я столько раз проклинал себя за это и хотел обратить время вспять, чтобы ничего этого не было…

— Этого ты не можешь, – перебил его Чжэ. – И мне не нужны твои извинения.

Ему, может, и не нужны, но Люсьену необходимы. Он должен был избавиться от тех слов, что вот уже год обжигали ему язык.

— А я и не ждал, что ты меня простишь. Я только хотел, чтобы ты знал, что я раскаиваюсь.

Чжэ опять отмахнулся.

— Разве есть хоть что-то, что я мог бы сказать или сделать, чтобы, ну, поправить дело, но…

Люсьен понятия не имел, как закончить фразу, потому что любые слова казались фальшивыми. К счастью, и не надо было договаривать.

— Почему тебя вообще интересует, что я о тебе думаю? Я ведь, в отличие от тебя, вообще ничто.

— Как? Я… Но это же…

— Мои родители всегда сравнивали меня с тобой, ты это знал? Всю жизнь. И, как можно догадаться, в сравнении я всегда проигрывал. Не только в их глазах. Но и в глазах наших однокурсников, преподавателей, девушек. Ты был выше меня, сильнее, умнее, выглядел лучше. Мне приходилось больше учиться, больше работать, но это не помогало.