Книга Невольница для генерала, страница 42 – Лия Валери

Я пытался отключить эти чувства, этот странный триумф, но они пробивались сквозь броню дисциплины. Она была не просто телом. Она была вызовом, который я с блеском принял и победил. И теперь этот трофей был самым ценным из всех, что у меня были.

Мои глаза встретились с её синим взглядом над тёмной водой. Она смотрела на меня с вопросом, всё ещё пытаясь что-то понять. Пусть пытается. Теперь у неё на это будет много времени. Вся оставшаяся жизнь.

Я медленно провёл ладонью по воде, глядя на неё. Мысль была окончательной и бесповоротной. Она моя. И никто, и ничто не изменит этого.

Ванна наполнялась чёрной водой, отражение в ней напоминало космос.

Лера сидела напротив, обхватив колени, смотрела на меня этими своими слишком умными глазами. Я тоже не сводил с неё глаз. И чувствовал, как снова хочу. Ещё даже сильнее, чем минуту назад.

В паху всё сжимается, член каменеет, будто и не было только что этой дикой разрядки.

Наша раса должна руководствоваться разумом и отключать чувства. Я всегда так и делал. Но с ней… с ней не выходит. Каждый её вздох, каждый взгляд — будто щёлкает по броне, ищет слабину. А слабина эта — она сама. Её тело, которое так яростно отзывалось на моё.

Хватит этих глупостей. Мысли — для тактики. Для неё — действия.

Я протягиваю руку, хватаю её за предплечье. Тонкое, хрупкое. Она пытается отдёрнуть, упрямится, как всегда. Но я не даю. Тяну к себе через тёплую воду. Она сопротивляется, бормочет что-то, но я глушу её протест своим ртом.

Поцелуй получается не таким, как в первый раз. Будто во мне проснулось что-то настоящее, звериное. И она… она отвечает. Сначала против воли, а потом её губы сами расслабляются, и она открывает рот, и её язык встречается с моим. Предательница. Её тело против её же воли.

Я поднимаю её за талию — лёгкая, как пёрышко — и сажаю на себя сверху, на бёдра. Не разрываю поцелуй. Руки лежат на её узкой талии, чувствую под пальцами рёбра, горячую кожу. Она сидит на мне, её грудь прижата к моей, и поцелуй становится глубже, жаднее.

И тут я чувствую, как она начинает двигать бёдрами. Неосознанно, едва заметно, но двигает. Трётся о мой живот, скользит по члену, который упёрся ей между ног. Её движения… чёрт, они сводят с ума. Заводят сильнее любых прикосновений.

Я пытаюсь дышать ровно. Сохранять лицо. Но внутри всё рвётся на части. Эта землянка добирается до самых потаённых уголков, которые я считал атрофированными от неиспользования. Страсть, которую я всегда держал в ежовых рукавицах, вырывается наружу.

Сдержаться невозможно. Я сжимаю её в объятиях, прижимаю к себе так крепко, что могу раздавить. Одной рукой наматываю её мокрые волосы на кулак, запрокидываю ей голову, чтобы сделать передышку, иначе звериное прорвётся окончательно наружу. Теперь она полностью под моим контролем.

Смотрю в её глаза — синие, затуманенные страстью, — и понимаю. Она и не сопротивляется больше. В её взгляде нет борьбы. Есть только то же дикое, неконтролируемое желание, что и во мне.

И это… это победа. Настоящая. Не та, что достигается силой. А та, что родилась где-то там, внутри наших тел, в этом чёрном растворе, среди звёзд.

Вода хлещет через край, но мне плевать. Она сидит на мне, вся мокрая, волосы прилипли к щекам, губы распухли от поцелуев. Я держу её за бёдра, чувствую, как напрягаются мышцы под пальцами. Она уже не пытается уйти, только тяжело дышит, упираясь ладонями мне в грудь.