Книга Невольница для генерала, страница 39 – Лия Валери

Я заставила себя опустить руки к резинке трусиков. Тонкая ткань скользнула вниз по бёдрам. Я сделала неуклюжий шаг, высвобождаясь из них, и осталась стоять перед ним совершенно голая. Дрожь пробежала по коже, но я впилась ногтями в ладони, стараясь не закрываться руками. Уступить в этом — значит проиграть окончательно.

Его кадык резко дёрнулся, когда его взгляд скользнул по мне с ног до головы. Едва заметное движение, но я его поймала.

Он тоже волнуется, — пронеслось в голове ослепительной догадкой. Эта мысль была странно ободряющей. Он не был бесстрастной машиной. В нём тоже кипели страсти.

Не говоря ни слова, он взялся за застёжку своего мундира. Скинул его на стул и принялся расстегивать пуговицы рубашки. Он снимал одежду не с поспешностью любовника, а с выверенной точностью военного, предоставляя мне возможность рассмотреть его при свете. Его торс был таким, каким я и представляла — мощным, покрытым паутиной шрамов, с рельефными мышцами живота и груди. Каждый шрам был историей, каждый мускул — свидетельством силы.

Потом его руки опустились к пряжке ремня. Моё сердце забилось с такой силой, что я почувствовала его стук в висках. Я заставила себя не отводить взгляд. На Земле я бы сгорела со стыда, пялясь на обнажающегося мужчину. Но здесь это было оружием. Единственным, что у меня оставалось. Если он будет изучать меня, то и я буду изучать его. На равных. Чтобы он не думал, что сломал меня полностью.

Ремень расстегнулся с тихим щелчком. Брюки упали на пол. И он предстал передо мной во всей своей… мощи. Его член был напряжённым и прямым, как копьё, тёмно-бордовым, налитым кровью. Длинный, с мощной головкой, увитый сетью сосудов. Ничем не отличался от человеческого. Та же плоть, та же жизнь. только если размером.

Он сделал шаг вперёд, тоже полностью обнажённый. Его тело казалось ещё более огромным и неумолимым без одежды. Я, наконец, оторвала взгляд от его члена и подняла глаза к его лицу. И встретила там усмешку. Не злую, не торжествующую. Скорее… оценивающую и полную какого-то тёмного азарта. Он видел, что я не отвожу глаз. Видел мой вызов и смущение.

Его губы тронула усмешка, когда он произнёс, низко и глубоко, протягивая ко мне руку уже не для приказа, а для приглашения: — Иди сюда.

Его рука, тёплая и шершавая, обвила мою талию, притянула к себе. Я оказалась прижатой к его груди, и всё моё тело встрепенулось от контраста — моя прохладная кожа против его горячей. Он не спешил. Его губы нашли мои не с жадностью, а с какой-то поразительной, властной уверенностью. Этот поцелуй был не захватом, а завоеванием. Медленным, неумолимым. Его язык скользнул внутрь, и я почувствовала вкус его — металла, чего-то чуждого и дико возбуждающего.

Я сама не поняла, когда сопротивление сменилось ответным движением. Где-то внутри ещё тлели угли стыда и гнева, но они гасли под напором этого нового, всепоглощающего ощущения. Моё тело, предательское и слабое, откликалось на каждое его прикосновение. Я таяла в его руках, как лёд под плазмой, и мои губы начали отвечать ему — робко, затем всё смелее.

Он легко подхватил меня на руки. Я инстинктивно обвила его шею, прижалась лицом к его плечу, вдыхая запах его кожи. Он отнёс меня к огромной кровати и опустил на мягкие меха. Но не положил. Он поставил меня на колени, развернув спиной к себе. Его грудь, твёрдая и испещрённая шрамами, стала моей опорой. Одной рукой он крепко держал меня за талию, а другой начал водить по моей шее, плечам, оставляя за собой trail из горячих поцелуев. Его член, твёрдый и пульсирующий, упирался мне в спину, обжигая кожу.