Книга Невольница для генерала, страница 91 – Лия Валери

— Не могу спать одна в постели. Тебя не хватает.

Он тяжело вздыхает, и его взгляд снова устремляется в звёздную высь. Я следую за его взглядом. Там, в этой темноте, осталась целая жизнь — битвы, приказы, гул двигателей и свобода полёта.

— Скучаешь? — задаю я тот вопрос, что вертится на языке все эти мирные годы.

— По кочевой жизни? Немного, — признаётся он, и в его честности — наша сила. — Но это не значит, что мне не нравится жизнь с семьёй. Я безумно люблю тебя, Лера, и наших детей. Просто… наверно, это просто ностальгия.

Я киваю, целую его в плечо, чувствуя под губами знакомую твёрдость мускула. Мы стоим так, обнявшись, слушая, как в доме за нашей спиной тихо посапывают наши спящие дети.

— Сегодня узнал, что Вейра'тор умерла, — неожиданно говорит Ракс, его голос абсолютно спокоен.

— От чего? Она же в тюрьме была.

— От старости, видимо. Её одержимость чистой кровью сыграла с ней злую шутку. У всех, кто был выведен искусственно, оказался быстрый жизненный цикл. Продлевать его она могла только благодаря доступу к лабораториям. В тюрьме она была лишена этого. За десять лет она состарилась как за пятьдесят. Я не видел её, но так рассказывают.

Я смотрю на него, пытаясь разглядеть в его глазах торжество или хотя бы удовлетворение.

— Ты рад? — всё же спрашиваю.

«Мне всё равно на неё, — пожимает он плечами. — Но я рад, что не послушался её, не принял правила. И теперь наши дети будут жить столько, сколько им положено природой. Полноценно».

— Значит, мы сделали всё правильно, — шепчу я, прижимаясь к нему.

Он наклоняется и касается лбом моего лба, его дыхание смешивается с моим.

— Я даже в этом не сомневаюсь, — его губы растягиваются в той самой, редкой и такой дорогой улыбке. — Моя землянка я люблю тебя и не променяю ни тебя ни наших детей на прошлую жизнь. Вы самое дорогое, что есть у меня..