Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 98 – Алисия Небесная

— Условие?

— Что я должна понять, кто мы друг другу на самом деле. Без беготни. Без “не сейчас”. Только я тогда слишком упёртая была.

Сабина на секунду замолкает. Во взгляде — уже не улыбка.

— Всё изменилось после зачистки в Восточном квартале. Я тогда по дурости осталась с бойцами в подвале. Крыша рухнула. Раненые, пыль, бетон. Я думала — конец. Он вытащил меня. Сам. Один. Голыми руками. Полуразрушенный дом. Я тогда поняла: неважно, как он говорит. Важно — что он делает. И как чувствует.

Я молчу, слушая, затаив дыхание. А Сабина легко пожимает плечами

— А потом метка?

— Да. Всё стало иначе. Но это был только старт. Он ведь не просто глава стаи. Он — мэр. Тогда в городе было адское месиво. Нападения, серые зоны, делёжка территорий между кланами и человеческими структурами. Полуночники, наркота, саботаж. Город тонул в хаосе. Он взял всё на себя. Власть, ответственность, политику. Выстроил силовой блок, зачистил районы, заключил контракты даже с теми, кто считался «вне закона».

— Я слышала, что с ним не спорят…

— А ты ещё с ним не спорила? — Сабина хмыкает. — Поверь, умеет он слушать. Но если решение принято — не свернёт. Он выстроил систему. Не идеальную, но работающую. И за каждую ночь без выстрелов, за каждую зону безопасности он платил — людьми, нервами, своей личной жизнью.

— И ты рядом?

— Я сменила поле боя, Мира, — говорит она, глядя прямо. — Но я по-прежнему в бою. Просто теперь мой фронт — дом, дети, он сам. Поддержка. Я знаю, когда он молчит — значит на грани. Я знаю, как держать его, когда он падает. И поверь — падал он не раз. Но всегда вставал. Потому что я рядом. Потому что нам нельзя иначе.

Я молчу. Потому что понимаю слишком хорош — А ты готова быть рядом с таким же? — спрашивает она негромко. — Ты ведь тоже не просто девочка. Ты его пара. А у таких, как Демид и Станислав, не может быть слабой женщины. Только та, кто выдержит.

Я не отвечаю сразу. Только выдыхаю.

— Я стараюсь

Сабина кивает. Тихо, как будто уже знает мой ответ.

Мы прибыли точно по времени.

Старый дом стоял на отшибе, серый, тёмный, будто сам спрятался от чужих глаз. Воздух — густой, сырой, пахнет древесной пылью и хвоей. Тихо. Слишком. Не место для встречи — точка сбора. Рубеж. Последний перед тем, как переступить границу территории Ярового.

Выхожу первым. Позади — Станислав и Илья. Остальные рассыпались по периметру — наблюдают, не вмешиваются. Мы у чужой земли. А это значит — действуем по правилам. Пока.

— Прямо как в старые дни, — бросает Станислав, разглядывая лес, чернеющий на горизонте.

Внутри всё сжимается. Медведь не молчит, не отступает. Он гудит, как буря под кожей. Метка на Мире — теперь она во мне. В каждом дыхании. Если с ней случится хоть что-то… я сровняю эту стаю с землёй. Без сожаления.

Дом внутри — пустой, но готовый. Комнаты — под хранение, под отдых, под короткую передышку. На столе — карта. Рядом — оружейный кейс. Дорохов уже сверяет данные, разложил бумаги, работает быстро, как всегда.

— Они ждут? — спрашиваю.

— Да. Яровой предупредил. Говорить будет только с тобой, — отвечает Илья.

— Разумеется, — усмехаюсь. — С кем ещё ему попрощаться, как не со мной?

Станислав приближается к карте, бегло оглядывает метки.

— Войдём вдвоём. Остальные — по периметру. Если дёрнется — замкнём кольцо.