Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 51 – Алисия Небесная

— Программа включает кормёжку с ложечки, сериалы и рассказы про то, как Глеб в детстве боялся мультика про волков, — добавляет он с насмешкой.

— Не боялся, а стратегически оценивал угрозу, — бурчит Глеб, криво усмехаясь. — Между прочим, я тогда был моложе тебя.

Я не сдерживаю смешок. Ну да. Может, эта неделя и не будет такой уж скучной. Особенно с этими двумя балаганщиками.

Конечно! Вот переписанный отрывок с упором на логичность, естественность диалога и мягкую, дружескую атмосферу:

— Спасибо, — тихо говорю, и на секунду правда становится спокойно. Впервые за весь день.

Глеб садится на край кровати, краем глаза поглядывая на меня.

— Ещё раз укусишь — получишь обратно, — говорю серьёзно, но с лёгкой улыбкой. — Я не мстительная, но память у меня хорошая.

Он усмехается.

— Ну-ну. Кто бы говорил. Ты сама на меня с ножом тогда кинулась, между прочим.

— Это была оборона, — фыркаю. — Ты выглядел угрожающе.

— Ага, особенно когда ползком пыталась спрятаться за дерево, — вставляет Артём с ухмылкой, входя в палату с бутылкой воды. — Еле от смеха сдержался.

— Смешно, да? — закатываю глаза. — В следующий раз я не побегу. Посмотрим, кто первый сдастся.

— Кстати, про следующий раз, — Глеб хмыкает. — Нам одобрили с тобой тренировки. Так что готовься. И без поблажек.

— Надеюсь, без укусов? — бросаю с прищуром.

— Не обещаю, — пожимает плечами. — С тобой иначе не получается.

— Я серьёзно, Глеб, — устало говорю. — Один укус на день — моя норма. Больше не потяну.

Артём смеётся, подаёт мне подушку, поправляя одеяло.

— Не бойся, он тебя теперь беречь будет. После того, как ты три часа выживала с шестью оборотнями — ты у нас почти легенда.

Я улыбаюсь. Устало, но искренне. Эти двое — шумные, вредные, но рядом с ними тепло.

Медведь недоволен. Ворчит. Не отпускает. Хочет остаться. Хочет быть рядом.

Не останавливаюсь у дверей. Не поворачиваю головы. Хотя чувствую её. Её запах всё ещё на коже, в лёгких. Слишком живой, слишком родной.

Она не спит. Я знаю это, даже не глядя. Оборотни чувствуют. Малышка притворяется, будто отдыхает, но я слышу, как бьётся её сердце. Не так, как у спящей. По-другому.

Зверь внутри царапает медленно, хрипло. Рычит: «Останься».

Никто, кроме меня, не разберётся с этим. Работа не ждёт. Я не из тех, кто сдаётся, когда становится тяжело.

Выхожу на улицу. Холодный сквозняк тут же врезается в лицо, выдувая остатки тепла. Надеюсь, она поспит. Ей это нужно. Организм на пределе.

Хотя… с этими двумя? Скрестив руки, замираю на ступенях и слушаю приглушённые голоса за спиной. Глеб и Артём — взрослые, закалённые бойцы. Те, кто ходил в бой стаей и видел смерть вблизи.

Рядом с ней они вели себя так, будто забыли, кто они есть. Словно котята или щенки, потерявшие нюх. Если бы у них были хвосты, они бы уже вовсю виляли ими.

Я сдержанно усмехнулся, но внутри меня что-то сжалось. Ревнивый медведь царапал грудную клетку, но пока не рвался наружу.

«Тихо, медведь, не рычи, — сказал я себе. — Рядом с ней свои, не тронут».

Телефон в моей руке вздрогнул, выдёргивая меня из мыслей. Маленький прямоугольник пластика и металла казался то спасением, то новой удавкой, затянутой незаметно, но намертво.

— Буров, — раздался голос Дорохова, холодный и прямой, как лёд под кожу. — У нас находка. Геолокация уже у тебя.