Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 48 – Алисия Небесная

Сжимаю её ладонь, большим пальцем провожу по запястью, ощущая тонкую жилку, медленно бьющую под кожей.

Зверь внутри доволен, его низкий рык эхом отдаётся в груди.

— Дурочка, — голос выходит хриплым, одни губы формируют это слово, но в нём нет злости.

Она вздрагивает во сне, едва слышно бормочет что-то, её ресницы трепещут. Я знаю, как ей помочь. Не лекарствами и не капельницами. Моей слюной.

Природа оборотней — жестокая, но справедливая. Мы не только убиваем, но и лечим. Но не всех. Слюна медведя ускоряет регенерацию. Она помогает тканям восстанавливаться и заживляет раны. Но только с истинной парой. Её тело примет это без отторжения, потому что оно моё. Потому что я — её. Я провожу пальцем по её ключице, находя след от укуса.

Медведь внутри меня замирает в ожидании.

Её веки дрожат, дыхание сбивается, а взгляд ещё не может сфокусироваться. Она моргает, пытаясь прийти в себя.

— Демид…

Голос хриплый, сорванный. Тонкий. В нём больше чувств, чем она, вероятно, осознаёт.

Руки судорожно сжимают простыню, катетер болезненно врезается в вену. Она вздрагивает.

Я медленно наклоняюсь, касаясь губами её плеча.

— Тише, — шёпот у самого уха. — Ты в больнице.

Она моргает снова, тяжело, медленно. Ещё не до конца осознаёт, где находится.

— Зачем… я тут?

— Чтобы нейтрализовать волчий яд.

Её пальцы дрожат. Она медленно кивает, будто каждое движение даётся ей с трудом.

— Прости, Мираслава, — его голос звучит тихо, но в нём чувствуется тяжесть признания.

Она едва заметно моргает и шевелит губами, словно пытаясь что-то сказать, но не произносит ни слова. Провожу большим пальцем по её запястью, ощущая слабый пульс и тепло её кожи.

— Надеюсь, впредь ты будешь слушать меня с первого раза, — его слова звучат тихо, почти интимно, но в них чувствуется предупреждение.

Она молчит, но я знаю, что она слышит. Она не соглашается, но и не спорит. Моя малышка слишком упряма, чтобы признать поражение. Подхватываю её на руки. Она кажется слишком лёгкой. Мне это не нравится.

Откидываю край больничной пижамы и касаюсь её кожи. След укуса воспалён, красный и горячий. Я чувствую, как под кожей пульсирует остаточное тепло — её организм всё ещё борется с ядом.

Наклоняюсь ниже, осторожно касаясь языком её плеча, прямо над раной. Слюна мгновенно впитывается. В следующую секунду она вздрагивает.

Тело напрягается, спина выгибается дугой, дыхание срывается на резкий вдох.

Пальцы судорожно сжимаются в кулаки, ногти вонзаются в простыню.

Грудь её быстро вздымается и опадает, словно пытаясь осознать происходящее.

Её разум ещё не в силах это понять, но тело уже знает истину. Задерживаюсь на мгновение, позволяя себе почувствовать её дыхание.

— Демид… что ты… делаешь? — хрипло и прерывисто.

Запрокидывает голову, ресницы трепещут, губы приоткрыты в немом вопросе.

Провожу языком по следу укуса, снова и снова, запоминая её вкус. Тёплая, живая, родная.

Поднимаю глаза, задерживаюсь на её лице, пытаясь запомнить каждую его черту.

— Лечу свою пару, — голос выходит низким, ровным, но даже я чувствую, как в нём проскальзывает нечто большее.

Она вздрагивает, губы приоткрываются, дыхание сбивается.

— Ты… — её голос хрипит, срывается, будто ей не хватает воздуха. — Меня… лихорадит.

Её пальцы судорожно сжимают простынь.