Книга Королева по договору, страница 64 – Людмила Вовченко

— Cumprir o meu dever com inteligência — и перевела для ясности:

«Исполнять свой долг с умом».

Тишина.

Это было не наглостью. Это было тем самым «уходом от вилки», которому она научилась ещё в другой жизни.

Старший советник прищурился.

— E qual é o seu dever, na sua opinião? —

«И каков ваш долг, по-вашему?»

Екатерина не отвела взгляд.

— Ser útil — сказала она коротко. — «Быть полезной».

— Para o reino — «Для королевства».

— E não para vaidades — добавила с лёгким холодком и перевела смысл:

«И не для чьего-то тщеславия».

В зале кто-то резко вдохнул. Кто-то улыбнулся с интересом. Кто-то — с ненавистью.

Попала, — отметила Екатерина внутренне. — Очень хорошо.

Церемония закончилась быстрее, чем ей хотелось. Её отпустили под предлогом «усталости после пути» — формальная забота, на деле — попытка не дать ей времени закрепиться.

В коридоре её догнала пожилая дама в чёрном, с тонким лицом, сухими губами и глазами, которые видели слишком много.

— Majestade — сказала она тихо.

— Eu sou Dona Beatriz — «Я донья Беатрис».

Екатерина сразу поняла: эта женщина не из стаи. Она — отдельный хищник.

— Eu ouvi falar de вас — продолжила Беатрис и вдруг сказала по-английски:

— “They are afraid of you.”

«Они боятся вас».

Екатерина ответила на том же языке, ровно, без эмоций:

— “They should be afraid of ignorance, not of me.”

«Им стоит бояться невежества, а не меня».

Беатрис медленно улыбнулась.

Впервые сегодня улыбка была настоящей.

Когда Екатерина вышла во двор, Мануэл уже ждал. Он не спрашивал — «как прошло». Он видел по её походке.

— Você ganhou a primeira batalha — сказал он тихо.

«Вы выиграли первую битву».

Екатерина усмехнулась, устало, но живо.

— Eu não luto. Eu trabalho — сказала она и перевела с сухой иронией:

«Я не воюю. Я работаю».

Он подал ей руку, помогая сесть в карету. Его пальцы коснулись её ладони — очень коротко, почти случайно. Но Екатерина почувствовала это так, будто ей вернули что-то простое: человеческое тепло.

Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза на секунду.

Вот теперь начинается, — подумала она.

Теперь Португалия действительно стала моей.

Карета тронулась мягко, почти бесшумно, и Екатерина позволила себе несколько секунд закрытых глаз. Не из слабости — из расчёта. Она слишком хорошо знала цену коротким паузам после напряжения: если не дать себе выдохнуть сейчас, тело возьмёт своё позже, в самый неподходящий момент.

Мануэл сидел напротив, не нарушая её тишины. Он смотрел в окно, но Екатерина кожей чувствовала его внимание — не направленное, не давящее, просто присутствующее. В Англии это называли бы «опасной близостью». В её новой жизни это становилось редкой роскошью.

— Eles esperavam outra coisa — сказал он наконец. — «Они ожидали другого».

Екатерина открыла глаза и усмехнулась, уже спокойнее.

— Eles sempre esperam другого — ответила она. — «Они всегда ждут другого».

— Especialmente от женщин — добавила и перевела для ясности:

«Особенно от женщин».

Мануэл кивнул.

— Você не оправдала ни одного удобного сценария — сказал он и тут же, заметив её взгляд, перевёл смысл проще:

— Isso é raro — «Это редкость».

Карета выехала с дворцовой площади, и Екатерина почувствовала, как напряжение постепенно отпускает плечи. Но мысли не отпускали — наоборот, выстраивались в цепочку, холодную и ясную.