Книга Королева по договору, страница 37 – Людмила Вовченко

В XXI веке я бы сейчас полезла в интернет, — мелькнула мысль. — Посмотрела бы аналитику, прогнозы, мнения.

Здесь вместо интернета были люди. И она уже научилась читать их не хуже цифр.

Вернувшись в покои, Екатерина обнаружила на столе письмо. Без подписи. Это было необычно и сразу насторожило. Бумага хорошая, чернила свежие. Значит, писал человек не бедный и не спешащий.

Она раскрыла письмо.

«Не все считают ваше присутствие проблемой. Но не все готовы говорить об этом открыто. Иногда тень — лучшая защита.»

Екатерина перечитала строку дважды. Анонимность здесь была не угрозой, а осторожностью. Кто-то давал ей знак — и одновременно проверял, как она отреагирует.

Она сложила письмо и убрала его в ящик, не делая пометок. В XXI веке она бы сказала: источник нужно проверить, но не спугнуть. Здесь действовали те же правила.

Ближе к полудню к ней пришла женщина, которую она раньше видела лишь мельком — родственница одного из советников, вдова, живущая тихо и незаметно. Екатерина пригласила её сесть.

— “I do not wish to interfere,” — начала та сразу. — «Я не хочу вмешиваться».

— Interferir é agir sem cuidado — «Вмешиваться — значит действовать без осторожности», — сказала Екатерина и перевела: — “Interference is acting without care.”

— Falar é outra coisa — «Говорить — другое дело».

Вдова выдохнула.

— “There are men who believe removing you would simplify things,” — сказала она. — «Есть люди, которые считают, что ваше устранение упростит ситуацию».

— Simplificar para quem? — «Упростить для кого?» — спросила Екатерина.

Вдова не ответила. Она и так сказала больше, чем планировала.

— Obrigada por vir — «Спасибо, что пришли», — сказала Екатерина спокойно.

Когда женщина ушла, Екатерина осталась сидеть, глядя на закрытую дверь. Картина становилась всё яснее. Её не обвиняли. Её не осуждали. Её хотели убрать как фактор сложности.

Современный мозг тут же выдал вывод: если ты — фактор сложности, значит, ты влияешь.

Вечером Екатерина снова собрала свой круг — но на этот раз не для разговоров, а для обучения. Она показала, как правильно заваривать разные сорта чая, как отличить хороший лист от выдохшегося, как хранить травы, чтобы они не теряли свойства.

— Conhecimento é independência — «Знание — это независимость», — сказала она и сразу перевела: — “Knowledge is independence.”

Женщины слушали внимательно. Это были не праздные разговоры. Это были навыки, которые можно унести с собой, даже если завтра всё изменится.

Когда последняя гостья ушла, Екатерина почувствовала усталость — глубокую, честную. Но вместе с ней пришло и спокойствие. Она делала всё, что могла. Остальное не зависело от неё.

Перед сном она снова открыла дневник и написала:

“Se eu sair, deixarei raízes.”

«Если я уйду, я оставлю корни».

Она закрыла дневник, погасила свечу и легла.

За стенами дворца продолжалась игра, но внутри у неё было тихо.

И именно в этой тишине Екатерина понимала:

каким бы ни было следующее решение —

она уже не проиграла.

Тень, которая остаётся

Екатерина проснулась с ощущением, что ночь прошла мимо неё, не зацепив. Такое бывало и раньше — ещё в другой жизни, когда после долгого напряжения тело наконец засыпает, а разум остаётся настороже. Не тревожным, нет. Собранным. Как будто внутри неё кто-то аккуратно разложил все мысли по полочкам и теперь ждал, какой предмет понадобится первым.