Книга Королева по договору, страница 32 – Людмила Вовченко

Слухи о её возвращении в Португалию — не впервые, но впервые в них появилась настойчивость. Значит, кто-то не просто «болтает». Кто-то пытается создать ощущение неизбежности. А ощущение неизбежности — это инструмент, которым заставляют людей смириться заранее.

Екатерина подняла голову и посмотрела на свечу. Огонь дрожал, копоть собиралась на фитиле. Ей вдруг стало смешно — тихо, внутренне: человеческие игры здесь не менялись столетиями. Менялись только костюмы.

Инеш вернулась, поставила поднос. Горячая вода была действительно горячей — редкость. Екатерина отметила это: значит, на кухнях сегодня старались. Или им приказали.

— Obrigada — «Спасибо», — сказала она.

Инеш не уходила сразу. Стояла у двери, будто колебалась.

— Dizem que amanhã haverá um conselho… — «Говорят, завтра будет совет…», — сказала она наконец.

Екатерина подняла взгляд.

— Quem diz? — «Кто говорит?»

— Um criado do corredor oeste — «Один слуга из западного коридора».

— Ele ouviu? — «Он слышал?»

— Ele viu pessoas entrando tarde — «Он видел, как люди входили поздно».

Екатерина кивнула. Наблюдение. Не факт, но знак.

— Você fez bem em me dizer — «Ты правильно сделала, что сказала».

Инеш наконец выдохнула и ушла. Екатерина осталась одна, с чашкой чая, и ощутила, как тепло разливается по пальцам.

Она думала о Карле. О его взгляде. О том, как он признал её полезность вслух. Это было опасно. В XXI веке это выглядело бы как комплимент начальника на совещании — приятно, но моментально вызывает зависть коллег. Здесь эффект был сильнее: люди, которым нечего противопоставить, начинают искать, как убрать.

Екатерина не была наивной. Она понимала: её положение держится на балансе. Стоит этому балансу нарушиться — и её начнут «двигать». Не грубо. Изящно. Через бумагу, через решение, через формальный повод.

Значит, ей нужно укрепить свой собственный фундамент так, чтобы её уход стал неудобным.

Это была мысль современная, рациональная и даже циничная, но без злобы: у системы нет эмоций, у системы есть интересы.

На следующий день Екатерина проснулась раньше обычного. Сама. Без стука, без служанки. Дворец ещё спал, но воздух уже был другим. Она оделась в простое платье, накинула шаль и вышла в сад.

Туман был густым, липким. Розы стояли тёмными пятнами. Екатерина прошла по дорожке, остановилась у кустов, провела рукой по листьям. Холодные, влажные. Живые.

Она думала о том, что розы, если их пересадить, часто болеют. Но если подготовить почву и выбрать правильное время — они приживаются. В XXI веке это был бы идеальный образ для статьи о переменах. Здесь это было просто наблюдение, которое помогало ей сохранять равновесие.

К полудню к ней пришла Мэри — та самая молодая дама, которую Екатерина давно видела как одну из самых умных. Она вошла быстро, но без паники.

— “They are gathering,” — сказала она сразу. — «Они собираются».

Екатерина спокойно налила ей чай.

— “Who?” — «Кто?»

— “The ones who dislike you being… stable,” — сказала Мэри, подбирая слова. — «Те, кому не нравится, что вы… устойчивы».

Екатерина усмехнулась. Это слово было точным.

— “What do they want?”

— “To make you small again,” — ответила Мэри. — «Сделать вас снова маленькой».

Екатерина поставила чайник.

— Eu não vou discutir com quem quer me diminuir — «Я не буду спорить с теми, кто хочет меня уменьшить», — сказала она по-португальски и перевела: — “I will not debate people who want me smaller.”