Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 62 – Ри Даль

Он остался сидеть.

Зато Фёдор Климентович оказался рядом почти сразу, словно караулил.

— Пелагея Константиновна, — произнёс он с той самой улыбкой, от которой у меня всегда начинало сводить скулы. — Разрешите пригласить вас на танец?

Я машинально посмотрела в сторону Вяземского — и тут же отвела взгляд. Глупо. Совершенно глупо.

— Если вы настаиваете, — сказала я после короткой паузы.

Толбузин-младший просиял так, будто только что выиграл за карточным столом целый куш.

Музыка была неторопливая, вполне подходящая для того, чтобы разговаривать, и Фёдор, разумеется, этим воспользовался. Он держал меня уверенно, слишком уверенно, будто давно решил, что имеет на это право.

— Вы сегодня какая-то особенно задумчивая, — заметил он. — Неужто нервничаете в светском обществе? Ах, Пелагея, вам бы почаще выходить в свет…

— Я не нервничаю, — ответила я. — Мне просто больше интересно наблюдать, чем разговаривать.

— За кем же? — тут же оживился Фёдор.

Я позволила себе улыбнуться — ровно настолько, чтобы это выглядело безобидно.

— За происходящим на станции, — сказала я. — У нас там в последнее время… неспокойно.

— Ах, работа, работа, — вздохнул Фёдор. — Вам бы, Пелагея Константиновна, поменьше о ней думать. Это вам не к лицу.

— А вы сами, Фёдор Климентович, часто ли думаете о работе?

Он усмехнулся.

— Вынужден признать, не так часто, как следовало бы.

— Вот и я о том же, — заметила я. — Кстати… — я сделала паузу, подбирая тон, — Вот и вчера, помнится, у вас с Климентом Борисовичем случились… некоторые разногласия.

Фёдор пожал плечами так небрежно, будто речь шла о пустяке.

— Ах, это. Не стоит вашего внимания. Мелочи.

— Мелочи? — переспросила я. — А выглядело довольно… напряжённо.

— Вам показалось, — отмахнулся он. — Знаете, мужчины иногда спорят из-за сущих глупостей. Вам, право слово, не стоит из-за этого переживать.

«Значит, говорить он не намерен», — отметила я про себя.

— Лучше поговорим о приятном, — продолжил Фёдор с воодушевлением, — позвольте поделиться радостью. Я всё-таки выхлопотал билеты в театр.

Я напряглась.

— Фёдор Климентович…

— Знаю-знаю, — перебил он. — Вы говорили, что не любите театр. Но, право, стоит попробовать дать шанс сему благороднейшему из зрелищ. Компания будет самая достойная. Разумеется, я имею в виду себя.

— Кто бы сомневался. Фёдор, давайте ещё раз объясню вам… Я не уверена, что…

— Почему же вы столь неприступны? — возмутился Толбузин-младший. — С вами, признаться, нелегко.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг краем глаза заметила движение у противоположной стены.

К инспектору Вязинскому подошла Варвара. Молодая, нарядная, с тем особым выражением лица, которое не оставляет сомнений в намерениях. Она что-то сказала ему, он поднялся… и через мгновение они уже стояли в танцевальной паре.

Мне стало жарко. Совершенно некстати.

Музыка, казалось, вдруг зазвучала громче, а Фёдор внезапно оказался ещё ближе.

Я сделала глубокий вдох.

— А знаете что, Фёдор, — произнесла я, сама удивляясь собственной решимости, — раз вы так настаиваете… пойдёмте.

Фёдор даже сбился с шага.

— Правда?

— Почему бы и нет, — пожала я плечами. — Не вижу в этом ничего дурного.

— Вы… вы меня удивляете, — признался он с довольной улыбкой. — Я всё пытаюсь вас разгадать, Пелагея. Вы такая… загадочная.