Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 95 – Юлий Люцифер

Я зажмурилась.

И в этот же момент почувствовала, как пальцы Каэлина на моей руке сжались крепче. Не судорожно. Уверенно. Будто он тоже понял, в каком месте меня рвёт.

— Смотри на меня, — сказал он.

Голос был хриплым. Сдержанным. Живым.

Я открыла глаза.

Он стоял совсем близко. Свет снизу делал его лицо резче, темнее, почти нечеловечески красивым. Но взгляд был не от клятвы. От него. От мужчины, который сейчас точно так же проходил через своё вскрытие и всё равно выбрал говорить со мной, а не с домом.

— Я вижу тебя, — сказал он тихо. — Не схему. Не функцию. Не обязанность. Тебя. И если это тоже проверка, пусть подавится. Я всё равно знаю разницу.

У меня внутри что-то болезненно выпрямилось.

Это было не признание в любви. Не красивое слово. Но это было даже сильнее. Потому что он говорил о самом страшном — о возможности быть обманутым — и всё равно выбирал меня реальной.

Сердце пламени ударило в третий раз.

И уже тогда пришла не память. Будущее.

Не точное. Не оформленное. Скорее, гроздь возможностей. Двор. Свет. Мрамор. Люди, которые улыбаются тоньше ножа. Королевский зал, где слабых не жалеют, а добивают вежливо, документами, сомнениями, красивыми формулировками, вопросами, от которых кровь холодеет быстрее, чем от пули. Столица, которая с удовольствием посмотрит, как северный род жрёт сам себя, если только вынести это под правильным углом.

Я ахнула.

— Что? — сразу спросил Каэлин.

— Двор, — выдохнула я. — Не наш. Королевский. Я вижу… они будут не спасать нас. Они будут ждать, как мы ошибёмся.

Аделис тихо сказала из темноты:

— Да. Потому и был создан вызов. Не как помощь. Как возможность вскрыть заразу, если она станет слишком сильной. Двор не любит сильные провинциальные дома. Но ещё меньше он любит, когда такие дома начинают варить собственную магию без права короны.

Жар вырос ещё сильнее. Пакет с вызовом у меня между ладонями стал почти горячим.

Ровена резко произнесла:

— Не пугайте их сейчас двором. Пусть сначала закрепят внутреннее.

— Нельзя, — возразила Аделис. — Если узел не знает, куда ему идти дальше, он вернётся в дом. А им нужно не просто выжить. Им нужно вынести правду наружу.

Наружу.

Ко двору, который любит добивать слабых.

Я смотрела на Каэлина и уже понимала: стабилизация — не финал. Только право дойти до следующего, ещё более холодного уровня игры. Если мы не сломаемся здесь, нас будут пытаться сломать там — в шелке, при свечах, улыбках и протоколе.

И именно в этот момент сердце пламени решило проверить последнее.

Боль.

Не физическую.

Потерю.

Меня накрыло так резко, что я задохнулась.

Зал после. Пустой. Кровь на мраморе. Каэлин лежит неподвижно. А я жива, с закреплённым узлом, с вызовом в руках, с победой, которая ничего не стоит, если его рядом нет. Потом картинка оборвалась и сменилась другой: я мертва, а он стоит один, ледяной, с идеально прямой спиной, уже хозяин своего имени и дома — и абсолютно пустой внутри.

Я дёрнулась так сильно, что пакет едва не выскользнул из рук.

— Нет, — выдохнула я.

— Это не правда, — резко сказал он, читая меня слишком быстро.

— Откуда вы знаете?

— Потому что мне показывают то же. Только наоборот.

Мы уставились друг на друга.

И всё встало на место.

Сердце пламени било нас не просто страхом. Оно искало, на каком варианте мы сломаемся. На его смерти. На моей. На соблазне выбрать форму, где выживает один и потом называет это правильной ценой.