Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 94 – Юлий Люцифер

Это было важно. И, наверное, именно поэтому я ответила без паузы:

— Тогда да. До конца.

Он кивнул. Никаких красивых речей. Только это. И почему-то именно от этой сухой точности у меня внутри всё стало на место.

Мы шагнули к арке.

Позади остались Ровена, Мирэна, Тарвис и Аделис. Перед нами — чаша северного пламени. Жар без огня. Свет без солнца. Сердце дома, который столетиями пожирал женщин нужной крови и теперь должен был наконец узнать, что не все из них приходят в него, чтобы быть пищей.

Мы встали в контур вместе.

Пакет с королевским вызовом лежал у меня между ладонями.

И в этот момент я поняла: план довёл нас туда, где уже нельзя притворяться даже мысленно. Следующий шаг либо сделает нас узлом, который уедет ко двору как новая правда, либо оставит здесь ещё одной историей, о которой потом скажут красивое слово «несчастный случай».

Контур сомкнулся не звуком.

Телом.

Стоило нам с Каэлином встать под арку, как воздух вокруг стал плотнее, будто сама глубина под замком втянула в себя всё лишнее — голоса, шаги, страхи окружающих, запахи свечей и камня. Остались только жар чаши, свет, идущий по жилам в стенах, наши руки и пакет с королевским вызовом между нами.

Сердце северного пламени не било. Оно дышало.

Тяжело. Глубоко. Так, будто под нами лежало нечто древнее и очень уставшее, но всё ещё живое настолько, чтобы не позволить солгать.

— Не отпускайте, — сказала Аделис откуда-то из-за света. — Что бы ни увидели.

Я только кивнула. Голос бы всё равно не вышел.

Первая волна пришла сразу.

Не видением даже. Ощущением.

Дом.

Весь сразу. Камень, коридоры, башни, двери, окна Зимнего зала, часовня, галерея, охотничий дом, северная библиотека. На миг мне показалось, что я чувствую замок изнутри, как собственное тело. Где он треснул. Где гниль. Где держится только на привычке. Где ещё тёплый. Где давно пора ломать.

Потом — вторая волна.

Люди.

Страх младших ветвей, собранных в зале. Липкий ужас слуг. Жёсткая усталость Тарвиса. Колючая вина Мирэны. Сухой, почти каменный стыд Ровены. Пустая ярость Эйрина, всё ещё рвущаяся даже сквозь запертые двери. И где-то глубже — Элинария. Уже не голосом. Светлой, тонкой нитью согласия.

А потом — он.

Каэлин.

Не образ. Не мысль. Самое внутреннее.

Я не хотела. Честно. Но сердце пламени не спрашивало, к чему ты готова. Оно просто вскрывало.

Я увидела его не нынешним. Мальчиком. Очень тихим, слишком прямым, слишком рано научившимся стоять неподвижно рядом с жёстким отцом. Увидела, как в нём годами вырабатывали главное: не верь. Не проси. Не жди тепла там, где правит долг. Будь хозяином раньше, чем успеешь стать сыном. И если любишь — прячь так глубоко, чтобы никто не смог использовать.

У меня внутри всё сжалось.

Не жалостью. Пониманием.

И именно это оказалось страшнее.

Потому что следующая волна шла уже от меня к нему.

Мой страх проснулся так резко, что я едва не вырвала руку. Не страх дома. Не страха клятвы. Личного. Что если всё это между нами — только правильно сложенная древняя схема? Что если моё сердце сейчас не моё, а просто грамотно настроенный отклик тела, крови и узла? Что если потом, когда всё закончится, я останусь с мужчиной, которого выбрала не я, а ловушка?

Жар вспыхнул сильнее.