Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 60 – Юлий Люцифер

Каэлин ехал рядом, чуть впереди. Плечо под повязкой держал жёстко, и я понимала: боль нарастает, но он скорее снова даст себе выстрелить, чем покажет слабость людям. Один раз я уже хотела сказать, чтобы он сбавил темп. Но не сказала. Это был не тот мужчина, которого можно остановить словами вроде «вам надо отдохнуть», когда под угрозой человек и кусок правды.

На середине пути он сам повернул голову ко мне.

— Ты бледная.

— Опять?

— Да.

— А вы раненый.

— Это я уже заметил.

— Тогда будем считать, что мы оба достаточно плохи, чтобы не обсуждать очевидное.

Он не ответил. Только на секунду задержал взгляд. И в этой секунде было слишком много невысказанного. После моста. После выстрела. После комнаты в охотничьем доме. После тех почти-признаний, которые нам не дали договорить.

Но сейчас на это не было права. И, возможно, именно поэтому всё стало ещё острее.

У ворот замка нас уже ждали.

Не с криками, не в панике. Слишком организованно для случайности. Во дворе стояли Тарвисов человек, двое стражников и Нора, бледная как стена. Я увидела её лицо — и сразу поняла: мы всё-таки почти опоздали.

— Говори, — бросил Каэлин, даже не слезая с коня.

— Леди Мирэна жива, — быстро выпалила Нора. — Но в её комнате нашли кровь. Немного. И окно было открыто. Стражник у двери мёртв.

У меня внутри всё резко обледенело.

— Она исчезла? — спросил Каэлин.

— Нет. Её нашли в старой часовне, милорд. Без сознания.

Значит, всё-таки не забрали. Но пытались.

Мы спешились одновременно. Каэлин бросил поводья первому попавшемуся конюху и пошёл так быстро, что мне пришлось почти бежать следом. Эйрина увели в отдельное помещение под замок, но я успела увидеть, как он проводил нас долгим, слишком тихим взглядом.

Он знал.

Конечно, знал.

Часовня находилась в той части замка, куда обычно не заходят без нужды. Старый камень, узкие своды, запах пыли и воска. Внутри, у самого алтаря, на скамье лежала Мирэна. Живая. Белая. На виске — синяк, на руках — следы, будто её держали слишком грубо. Лекарь уже был рядом, но, судя по выражению лица, не понимал, что важнее — помочь или просто не мешать.

— Все вон, — приказал Каэлин.

Когда остались только мы, Тарвис и лекарь, Мирэна открыла глаза.

Сначала взгляд был мутным. Потом она узнала нас. И сразу попыталась сесть.

— Лежите, — сказала я.

— Не приказывай мне, — выдохнула она слабо, но привычно ядовито.

— Отлично. Значит, жить будете.

Каэлин подошёл ближе.

— Кто?

Она усмехнулась почти без сил.

— Как всегда, с самого главного. Даже не спросишь, больно ли мне?

— Нет.

— Какая трогательная семья у нас выходит.

— Мирэна, — сказал он уже жёстче. — Кто это сделал?

Она закрыла глаза на секунду, потом снова открыла.

— Не знаю имени. Лицо было закрыто. Мужчина. Сильный. Не один. Тот, кто пришёл в мою комнату, знал, где искать. Сразу пошёл к тайнику в стене.

— Какому тайнику? — спросила я.

Вот тут она посмотрела на меня иначе. Уже без привычной игры. Как на человека, с которым дальше придётся говорить без маски, иначе всё рухнет.

— Не в моей комнате, — тихо сказала она. — В старой часовне. Здесь. За левой нишей.

Тарвис резко повернул голову к стене.

— Почему вы не сказали раньше? — спросила я.

— Потому что не доверяла никому из вас, — ответила она. — И, как видишь, зря не доверяла не до конца.