Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 58 – Юлий Люцифер

Он держался слишком прямо. Слишком собранно. Люди так сидят в седле, когда понимают: если позволят себе хоть немного расслабиться, тело сразу заберёт своё.

Когда подъехали к дому, я соскочила первой.

— На стол. В лекарскую.

— Командир из тебя выходит отвратительно настойчивый, — пробормотал он.

— Спасибо.

Тарвис фыркнул, но ничего не сказал.

В нижней комнате, где раньше хранились травы и настои, быстро расчистили длинный стол. Один из людей принёс чистую воду. Другой — перевязочный мешок Сорена, который забрали из дома. Каэлин стащил камзол с помощью Тарвиса, и на секунду я увидела, как сильно у него побелели губы.

— Выйдут все, кроме неё, — сказал он.

Я подняла голову.

Тарвис тоже.

— Милорд? — переспросил старик.

— Я сказал: все, кроме неё.

Тарвис посмотрел на меня, потом на него, потом молча кивнул и выгнал остальных. Даже дверь прикрыл плотнее, чем нужно.

Мы остались вдвоём.

Комната вдруг стала слишком маленькой. Слишком тихой. Слишком живой.

Я подошла ближе с чашей воды и чистой тканью. Плечо у него было крепкое, загорелое, и сейчас по нему текла кровь. Ничего красивого в ране не было. Только разорванная кожа и жар живого тела под пальцами.

— Будет больно, — сказала я.

— Это меня уже не удивляет.

Я начала промывать рану. Он стиснул зубы, но не издал ни звука. Только пальцы на краю стола сжались так сильно, что побелели костяшки.

— Почему вы велели остаться мне? — спросила я, не поднимая глаз.

— Потому что я не хочу, чтобы ко мне прикасался кто-то ещё после того, как отец стрелял через меня в тебя.

Я замерла буквально на долю секунды.

Потом продолжила работать.

— Это плохой ответ для человека, который якобы ещё не привык доверять.

— А кто сказал, что я доверяю? — глухо спросил он.

— Ваше плечо.

На этот раз я почти услышала, как он коротко выдохнул что-то вроде несостоявшегося смеха.

Я наложила чистую ткань, затянула повязку туго. Слишком туго, наверное, но надо было остановить кровь. Когда закончила, мои пальцы всё ещё дрожали от напряжения. И только теперь я поняла, насколько испугалась тогда, на мосту.

Не потому, что Эйрин стрелял.

Потому, что Каэлин успел раньше мысли.

— Всё, — сказала я тихо. — До дома дотянете.

— Очень обнадёживающе.

Я наконец подняла на него взгляд. Он сидел на краю стола, уже бледнее обычного, с растрёпанными после погони волосами и взглядом, в котором усталость смешалась с чем-то новым. Не мягкостью. До неё нам было слишком далеко. Но враждебность ушла окончательно. Не в эту минуту. Раньше. А сейчас просто стало невозможно делать вид, будто её ещё можно вернуть.

— Вы спасли меня, — сказала я.

— Я заметил.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно отвечаю: заметил.

— Почему?

Он посмотрел прямо. Без привычной стены между нами.

— Потому что не мог иначе.

Тишина после этих слов была хуже прикосновения.

Я не знала, что ответить. И, кажется, он тоже не хотел, чтобы я отвечала слишком быстро.

Потому что это было уже не про долг. И не про брак. И не про приказ.

Я отвернулась первой, собрала окровавленные тряпки, чтобы занять руки.

— Ваш отец сказал правду, когда говорил про узел?

— Какую часть?

— Что вы уже слишком быстро начали смотреть на меня не как на обязанность.

Он молчал дольше, чем обычно. Потом слез со стола — медленно, морщась, но упрямо. Подошёл ближе. Не вплотную. На расстояние, где ещё можно отступить, но уже не спрятаться за официальный тон.