Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 57 – Юлий Люцифер

Белый лес вокруг был тихим, страшным и слишком ясным.

Охота закончилась.

Теперь начинался счёт.

Кровь на снегу всегда выглядит слишком честно.

Без красивых слов. Без семейных легенд. Без «долга рода». Просто тёмное пятно на белом, и сразу видно, кто за что заплатил. Когда я соскочила с лошади, у меня в голове уже не было ни писем, ни клятв, ни старых схем. Только одна мысль: Каэлин ранен из-за меня. Потому что Эйрин стрелял не в сына. В меня.

— Сядьте, — резко сказала я.

— Не командуй, — процедил он сквозь зубы, но всё же спешился.

И почти сразу побледнел сильнее.

Пуля прошла по плечу вскользь, не пробив насквозь, но разорвала ткань и мясо достаточно глубоко, чтобы кровь шла быстро. Я сорвала с себя перчатки, потом край нижней рубашки под плащом и сложила ткань в тугой комок.

— Держите, — сказала я и прижала к ране сама.

Он вздрогнул всем телом, но не оттолкнул.

Позади уже скрутили Эйрина. Тарвис сам затянул ему руки ремнём за спиной так, будто мечтал сделать это много лет. Старый лорд стоял на коленях в снегу, выпрямив спину и всё ещё сохраняя остатки своей ледяной надменности. Даже сейчас. Даже после выстрела в собственного сына.

— Жив? — бросил Тарвис, глядя не на Каэлина, а на рану.

— Пока да, — отрезала я.

— Я и сам бы ответил, — сказал Каэлин сквозь сжатые зубы.

— Тогда отвечайте тише и не дёргайтесь.

Он посмотрел на меня зло и странно одновременно. Не как обычно. Будто сам не понимал, почему его раздражает не моя резкость, а то, что она сейчас единственное устойчивое, за что можно держаться.

— Пуля чистая? — спросил Тарвис, уже подходя ближе.

— Краем, — ответил Каэлин. — Не застряла.

— Повезло.

Я резко подняла голову на Эйрина.

— Это не везение. Это он заслонил.

Старый лорд посмотрел на меня спокойно. И это спокойствие сейчас хотелось разорвать голыми руками.

— Да, — сказал он. — Заслонил. А значит, прогноз оказался верным быстрее, чем я ожидал.

Тарвис ударил его по лицу так резко, что тот рухнул боком в снег.

Повисла тишина.

Никто не шелохнулся. Даже люди Каэлина.

— Ещё одно слово про прогнозы, — глухо сказал Тарвис, — и я забуду, сколько лет вы назывались моим лордом.

Эйрин медленно повернул голову и сплюнул кровь на снег. На этот раз он ничего не ответил.

Я снова посмотрела на Каэлина.

— Нам нужно перевязать нормально.

— В доме, — коротко сказал он.

— До дома далеко.

— В охотничьем.

Логично. Иначе он потеряет слишком много крови по дороге обратно.

Тарвис тут же понял.

— Возвращаемся. Эйрина — под конвой. Двоих вперёд проверить дом ещё раз. Остальные — с нами.

Я убрала окровавленную ткань на секунду, чтобы оценить рану, и Каэлин тихо выругался.

— Терпите, милорд, — сказала я.

— Ненавижу, когда ты говоришь со мной как с пациентом.

— А я ненавижу, когда вы ловите пули вместо меня. Сегодня у нас у обоих плохой день.

Он посмотрел прямо в глаза. На секунду. Долго, как для такого момента.

Потом очень тихо сказал:

— Я не думал.

— Вот именно это и проблема.

Он бы, наверное, ответил что-то резкое. Но боль перехватила дыхание раньше.

Обратно к охотничьему дому мы ехали медленнее.

Эйрина везли связанным между двумя всадниками. Он молчал. И это молчание было хуже угроз. Значит, всё ещё считал, что игра не закончена. Возможно, так и было. Но сейчас у меня не было сил думать о дальних ходах. Только о том, чтобы Каэлин не свалился с коня раньше времени.