Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 62 – Юлий Люцифер

— Потому что её убрали, — сказала я. — Как неудобную попытку.

На обратной стороне листа были ещё несколько строк, написанных поспешно:

«Если не я, они возьмут девочку из следующего поколения. Уже смотрят на неё слишком внимательно. Ей тринадцать, и у неё глаза матери. Если я не ошиблась, это Элинария.»

Повисла страшная тишина.

Я смотрела в эти слова и чувствовала, как поднимается что-то острое, почти невыносимое. Элинарию выбрали не просто заранее. О ней уже писала умирающая невеста. Уже тогда. Уже зная, что девочку будут выращивать под этот брак.

— Значит, Севейна пыталась предупредить про меня ещё до моей взрослой жизни, — сказала я тихо.

— Да, — ответила Мирэна. — И именно поэтому я не смогла просто стоять в стороне, когда всё началось снова. Да, я делала это плохо. Жестоко. Через страх. Но потому что другого языка в этом доме никто не слышал.

Каэлин резко провёл рукой по лицу. Усталость, боль в раненом плече, злость на отца, на дом, на прошлое — всё это уже не помещалось в нём бесследно. Но заговорил он ровно:

— Что было в ларце?

Мирэна закрыла глаза на миг.

— По словам Севейны, там должно было быть не золото и не украшения. Старый брачный жетон Аделис. И кусок первоначального реестра клятвы. То, что доказывает: женщин из линии использовали не один раз и не по случайности. А ещё… — она осеклась.

— Что ещё? — спросила я.

— Фрагмент схемы парного узла. Севейна писала, что если он существует, то дом боится его сильнее любого женского отклика. Потому что при таком соединении сила не принадлежит роду. Она замыкается между двоими.

Я медленно перевела взгляд на Каэлина.

Он уже понимал.

Я тоже.

Если в ларце действительно был этот фрагмент, то нападавшие сегодня пришли не за дневником как таковым. Им нужен был именно ларец. То, что могло объяснить, почему вспышка печати на нас получилась не так, как ждал Эйрин.

— Кто знал о тайнике? — спросил Тарвис.

— Только я, — ответила Мирэна. Потом помедлила. — И, возможно, Лиора.

Мы все посмотрели на неё.

— Когда Элинария начала… меняться, — сказала Мирэна, — я один раз приходила сюда не одна. Лиора несла свечи. Она могла заметить, что я что-то прячу. Тогда я не придала значения. Теперь вижу, что зря.

— Значит, Лиору убрали не только потому, что она сопровождала Элинарию ночью, — сказала я. — Она могла знать ещё и про часовню.

— Да, — тихо ответила Мирэна.

Узел снова стягивался. Галерея. Позор. Лиора. Башня. Теперь часовня. Кто-то всё время шёл на полшага впереди, забирая именно то, что могло сложить полную картину.

— Нам нужна старая запись об Аделис, — сказала я. — Не копия. Оригинал или хотя бы след, где её вычёркивали.

— И настоящий брачный реестр, — добавил Каэлин. — Если он ещё не у Эйрина.

— Или у того, кто работает не на него напрямую, а на сам механизм дома, — тихо сказал Тарвис.

Вот это было важнее.

Потому что всё уже слишком давно не укладывалось в одну фигуру Эйрина. Да, он чудовище. Да, он двигал схему. Но кто-то подчищал следы быстрее. Кто-то был в замке сегодня. Кто-то нашёл тайник раньше нас. Кто-то работал внутри и двигался так, будто знал дом не хуже хозяев.

— Значит, враг не только отец, — сказала я.

— Я это понял ещё на мосту, — ответил Каэлин.

— Тогда кто?

Он посмотрел на смятый лист в моих руках.