Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 58 – Юлий Люцифер

Но интуиция…

Нет. Не интуиция уже.

Дворец.

Он будто снова ждал.

И вдруг корона кольнула виски.

Не больно.

Предупреждающе.

Я закрыла глаза на миг — и увидела короткую вспышку.

Не память.

Образ.

Темная полка.

Белая папка.

Капля крови на сургуче.

И чья-то рука — мужская, в перчатке с печатью — закрывает дверцу слишком поспешно.

Я резко открыла глаза.

— Нет, — сказала я. — Не сейчас.

Сегодня ночью.

Морвейн внимательно смотрела на меня.

— Вы что-то увидели?

— Достаточно, чтобы не делать глупостей днем.

— Тогда я подготовлю людей.

— Нет.

Никаких «людей».

Ты. Торвальд. И, возможно, Эдит, если понадобится работа с замком.

Больше никто.

Торвальд кивнул.

— Понял.

Я посмотрела на него и вдруг отчетливо поняла: вот оно.

Начало настоящей стороны.

Не громкой.

Не официальной.

Но уже моей.

Морвейн с ее холодной точностью.

Торвальд с его молчаливой верностью камню и дыму.

Эдит с глазами женщины, которая понимает цену исчезнувших вещей.

Мира, напуганная, но сообразительная.

Нерет, научившаяся вовремя лгать не тем.

Слуги выбирают сторону.

Не потому, что любят меня.

Потому что увидели, куда начинает открываться старый лед.

А дворец…

Дворец, кажется, уже выбрал раньше всех.

Я еще раз посмотрела в сторону арки, куда ушла Эйлера.

— Она вернется, — сказала тихо.

— Да, — ответила Морвейн.

— И уже не одна.

— Да.

— Хорошо.

Я повернулась к стене и приложила ладонь к камню.

Просто так.

Не открывая.

Не требуя.

Камень был холодным.

Но не мертвым.

— Дождись меня, — сказала я почти беззвучно.

По шву прошла тонкая белая искра.

Торвальд нахмурился.

Морвейн ничего не сказала.

Но оба увидели.

И этого было достаточно.

Когда мы вышли из бельевого коридора обратно в более широкие служебные проходы, двор уже начал жить слухами. Я чувствовала это почти физически. Люди кланялись быстрее. Смотрели дольше. Отворачивались позднее, чем раньше. Кто-то уже слышал, что королева спустилась в прачечную. Кто-то — что выгнала человека Эйлеры. Кто-то — что в нижних коридорах открылась старая стена.

Неважно, какая версия дойдет наверх.

Важно, что дойдет.

И пусть.

Иногда трон возвращают не через официальные указы.

Иногда — через страх на кухнях и шепот в бельевых.

У самого поворота к лестнице нас нагнал один из младших стражников.

Запыхавшийся, бледный, явно отправленный сюда впопыхах.

— Ваше величество… — Он едва поклонился. — Его величество требует… просит вашего немедленного присутствия в малом зале.

Я подняла бровь.

— Требует или просит?

Бедняга еще сильнее побледнел.

— Мне было велено передать… немедленно.

Я переглянулась с Морвейн.

Ну конечно.

Значит, Эйлера не теряла времени.

Или кто-то другой уже донес королю, что его жена открывает стены, собирает слуг и ставит на место чужих людей в нижних службах.

Отлично.

Пора посмотреть, как он заговорит теперь — как король, которого снова лишают удобной тишины, или как мужчина, который начинает понимать, что лед треснул уже у самых его ног.

— Передай, что я иду, — сказала я.

Стражник поспешно кивнул и исчез.

Я поправила плащ, выпрямилась и почувствовала, как корона снова тяжелеет на висках — не болью, а чем-то иным.

Почти ожиданием.

Хорошо.

Пусть ждет.

Сегодня я уже не та женщина, которую можно усадить за стол и заставить слушать чужие правила игры.

Теперь я знаю про ребенка.