Книга Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище, страница 131 – Юлий Люцифер

— Дом переживет.

— А вы — наконец получите то, за чем охотились.

На этот раз она не ответила.

И это был ответ.

Рейнар очень тихо сказал:

— Не слушай ее.

— Я и не слушаю. Я считаю.

И вдруг поняла, что правда действительно в арифметике. Только не той, к которой привыкла Северайн.

Если отдать ей ключ — дом уснет, Элея, возможно, уйдет, я, возможно, выживу, но все повторится позже. Для другой. Для следующей. Для любой, кого они найдут.

Если оставить все дому без выбора — Элея исчезнет как личность, а я останусь жить с этим внутри.

Если принять силу без понимания — я сама стану тем, чем они меня и хотели сделать: сосудом, удобным для рода.

Значит, нужен четвертый вариант.

Неправильный.

Тот, которого никто из них не ждет.

— Рейнар, — сказала я тихо.

Он сразу посмотрел на меня.

— Если я отпущу Элею через нож и ключ, не отдавая дом Северайн, дом все равно признает выбор?

Северайн резко вскинула голову.

Ага.

Значит, именно этот вариант она рассчитывала скрыть.

Рейнар ответил не сразу.

Потому что думал.

Быстро. Страшно. На пределе.

— Да, — сказал наконец. — Если выбор будет сделан у чаши. И если Элея согласится уйти. И если кровь примет разделение.

— И если, и если, и если, — пробормотала я. — Прекрасно.

Северайн впервые повысила голос:

— Не смей.

Я перевела взгляд на нее.

— Вот теперь я точно уверена, что надо именно это.

Ее лицо изменилось.

Очень немного.

Но достаточно, чтобы стало ясно: спокойная маска лопнула.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказала она.

— Не полностью. Но достаточно.

Я подняла футляр.

Открыла.

Достала нож.

В часовне сразу стало жарче.

Ключ в огне вспыхнул ярче, словно узнавая вторую часть ритуала.

— Назад, — сказал Рейнар всем остальным.

Никто не пошевелился.

Но я уже не смотрела ни на Варна, ни на Ильву, ни на охотников.

Только на огонь.

И на свое отражение в нем.

Чужое лицо.

Мое выражение.

Элея под кожей.

Дом вокруг.

Мужчина за спиной, который слишком долго не умел выбирать между женщиной и домом — а теперь, возможно, впервые позволит выбрать самой женщине.

Я протянула нож к запястью с меткой.

Рейнар шагнул ко мне мгновенно.

— Не так, — сказал глухо.

Я подняла на него глаза.

— Почему?

— Потому что кровь должна идти не с метки. С сердца линии.

— Человеческими словами.

Он очень медленно взял мою руку с ножом.

Повернул ладонь вверх.

И кончиком пальцев коснулся старого ритуального пореза у основания.

— Здесь.

Даже через этот короткий жест меня пробрало током.

Не магическим.

Хуже.

Живым.

Я вдохнула.

— Если все пойдет плохо?

Он смотрел прямо на меня.

— Тогда я сожгу здесь всех раньше, чем дом доберется до тебя неправильно.

Северайн усмехнулась ледяно.

— Вот. Снова. Мужчина, который в каждом выборе сначала обещает пожар.

— И все равно каждый раз переживает тебя, — ответил он.

Я почти усмехнулась.

Почти.

Но времени уже не было.

Потому что закат, я чувствовала, подходил.

Не глазами — через дом. Через свет в окнах. Через то, как огонь в чаше начинал тянуться выше.

Я приложила лезвие к ладони.

И в тот самый миг, когда собиралась сделать надрез, снаружи часовни раздался крик.

Не боевой.

Женский.

Слишком знакомый.

Мира.

Я дернулась.

Нож полоснул глубже, чем должен был.

Кровь сорвалась в огонь.

И мир взорвался красным светом.