Книга Травница и витязь, страница 56 – Виктория Богачева

Что было, вестимо, не так...

…только вот как ей все объяснишь? Да и самому себе, когда не разумеешь, отчего так сильно задевают слова какой-то девчонки?..

Не княжна она, не невеста ему. Не та, перед кем он должен бы держать ответ. А будто держит.

Почуяв что-то, Вячко насторожился. И бросился бежать, оставив княжича за спиной, потому что от опушки тянуло дымом.

— Вы что натворили?! — воскликнул он, прорвавшись сквозь густой ельник.

На полянке, уже прихваченной вечерними тенями, вспыхивал крошечный, ладно сложенный костерок. Умила, сидевшая на корточках у огня, резко выпрямилась. Лют вздрогнул, будто его поймали на воровстве, и виновато отступил в сторону.

— Ты разума лишилась?! — рявкнул Вячко, подскочив к травнице. — Нас ищут! Хочешь, чтоб этой ночью отыскали?

И немедля принялся затаптывать костер и закидывать землей, чтобы не дымил.

— О чем ты думала? — вновь вскинулся, когда огонь погас.

Вячко провел рукой по лицу и сдержался, чтоб не выругаться вслух.

У Умилы виновато дрожали губы. Лют стоял рядом с ней, потупившись. Щенок жался к его ногам.

— Это я костер попросил. Согреться, — набравшись смелости, признался мальчишка.

Сердито всхлипнув, Умила резко смахнула рукавом с глаз слезы.

— Это я виновата, — твердо заявила она, избегая смотреть на Вячко. — Больше без тебя делать ничего не станем, — пообещала и развернулась так стремительно, что коса со свистом рассекла воздух.

Поглядев ей вслед, Вячко отчего-то почувствовал себя так, словно это его только что выругали. Лют принялся подбирать ветки, которые кметь растерял, пока бежал к полянке. С тяжелой охапкой вернулся из ельника Крутояр. Потянув носом, учуял дым и неодобрительно покачал головой.

В молчании они принялись обустраивать нехитрый ночлег. Натянули на вбитых в землю палках плащи, под ними толстым слоем разложили еловые ветви, сверху расстелили полотнище, которое прихватили из избы.

— Не серчай из-за костра, — попросил Лют, держа воткнутый в землю колышек, к которому Вячко прилаживал плащ. — Умила из сил выбилась, я мыслил, пьет горяченького, будет полегче. Потому и развели.

Его слова отозвались для кметя немым уколом.

— Она не жаловалась, что устала.

— Она никогда не жалуется, — Лют пожал плечами и, отряхнув руки, поднялся с колен, чтобы подать другую палку.

Проводив его взглядом, Вячко наткнулся на травницу. Та сидела на поваленном бревне и раскладывала нехитрую трапезу: тонкие сухие лепешки, испеченные еще дома луковки, вяленое мясо, которое припасли они с княжичем. Щенок сидел рядом с ней и вилял хвостом всякий раз, как она разбирала мясо на тонкие волокна. Когда Умила украдкой сунула ему немного, жесткие губы Вячко тронула улыбка, и он поспешно отвернулся.

Поели в тишине. Говорить не хотелось, сказывалась и усталость, и давно развеянный дым от костра.

— Я постерегу первым, — проронил Вячко, закинув в рот последние крошки.

— Я следом, — кивнул Крутояр, перехватив его взгляд.

— И я мог бы, — высунулся Лют.

Княжич хмыкнул.

— Ты еще не дорос, — сказал, позабыв, как ярился всякий раз, когда слышал такое сам.

Разъярился и Лют. Он вскочил на ноги и сжал кулаки.

— Я не дитя!

— Тихо! — шепотом прикрикнул Вячко. — Не дитя? Так и не ори, как малец.

Мальчишка осекся, заскрипел зубами, но опустился обратно, не глядя ни на кого.