Книга Травница и витязь, страница 158 – Виктория Богачева

— Ты видела, как он на неё глядит? — Стемид осуждающе покачал головой. — Да он за неё... — недоговорив, махнул рукой.

— А матери слово поперёк скажет? Младшему брату? Старшему гридню? Князю? — едко вскинулась Рогнеда, и он не нашёлся с ответом.

Шумно выдохнув, Стемид щёлкнул языком. Он остыл столь же быстро, как разозлился, и, хоть и противилось нутро, а всё же понимал, что в чём-то его жена была права. Кому как ни ей знать... Подумав об этом, Стемид скривился.

— Прошлое не выкинешь за порог, — тихо, как-то устало вздохнула Рогнеда, перебирая перекинутые на грудь волосы. — Своё прошлое Мстислава увезёт с собой. Вы, мужчины, не любите о таком говорить. Ты вот и сам почти не вспоминаешь, как ты да я жили до нашего свадебного пира... — по её губам скользнула лёгкая, по-девичьи мечтательная улыбка, и у Стемида сердце зашлось.

Руки сами потянулись сграбастать жену да поднять с лавки, закружить по горнице. Насилу себя остановил.

— А мы любим припоминать, — печально договорила Рогнеда.

Стемид всё же нахмурился.

— Не влезай промеж ними. Сами пусть...

— Если он не готов защищать её ото всех, даже от своей родни и ближников князя, лучше пусть оставит в покое да сватов не засылает. Девочка и так хлебнула горя, до погребального костра хватит, — строго, жёстко сказала Рогнеда.

И её муж не нашёл что возразить.

На другой день Стемид собрался наведаться к боярину Звекши. Следовало поделиться радостными вестями, что принёс из Ладоги гонец, да кое о чём столковаться. Он взял нескольких людей, но с ним увязался Вечеслав. Тот уже полторы седмицы как начал вставать на ноги да ходить, сперва по терему, затем по подворью, а потом и за ворота вышел.

— Засиделся я, — скупо пояснил Вячко.

Он шибче Стемида обрадовался вестям из Ладоги да засобирался домой. В Новом граде его держала только Мстислава.

Они едва покинули подворье и проехались недолго верхом, как натолкнулись на землю, где прежде стоял терем её отца. Стемид хмыкнул: боярин Звекша не обманул, там вовсю уже трудились холопы да зодчие, небольшой горой высились брёвна, что лягут в основу сруба. Того и глядя, по весне уж и достроят.

Вечеслав отвернулся, дёрнув щекой, и Стемид не стал ничего спрашивать.

У боярина их встретили ласково — совсем не чета тому, как привечали несколько седмиц назад. На подворье вышла сама боярыня, она же проводила дорогих гостей к столу, а младшая дочка, ходившая в невестах, наполняла чарки Стемида и Вечеслава. Ладожский десятник лишь тихо качал головой. Он тоже помнил, как ходили они совсем недавно по боярским теремам. Кое-кто и на порог не пустил.

Вскоре появился и дородный Звекша Твердиславич в нарядной, шитой золотыми нитями рубахе, подбитой мехом парчовой свите и с перстнями на трёх пальцах.

— Стемид Ратмирович! — раскинул тот руки. — Какими судьбами?

Затем заметил Вечеслава, и на миг его улыбка померкла, но лишь на миг, и вот уже Звекша Твердиславич похлопал по плечу ладожского десятника.

— Поди ты, как быстро окреп, — сказал он, и Вячко не знал, чего было в его голосе: удивления или разочарования.

— Мы на Ладоге все крепкие, — буркнул он неприветливо.

Они не успели вновь усесться за стол, когда Стемид заговорил. Рублено, жёстко, сразу в суть.

— Удалось изловить наместника Велемира. Нынче он в ладожском тереме. И очень скоро ему развяжут язык, — сказал и прикипел взглядом к боярину.