Книга Скандал, развод и Новый год, страница 67 – Ольга Гольдфайн

Чувствую себя пустым местом.

«Лера, даже не думай расстраиваться! Главное — не заразиться спесью и гордыней от этой тощей змеюки».

Общение с шефом занимает у Зориной минут десять. Затем она выходит с победной улыбкой на губах и походкой королевы покидает приёмную.

Муж просит меня зайти.

— Лера, это ты печатала приказ на премию? — спрашивает, не поднимая глаз от документа и хмуря брови.

— Я, а что не так? — предчувствие беды поднимается от слабеющих коленок и сводит спазмом внутренности. Диафрагма каменеет, лёгкие перестают впускать воздух, грудная клетка застывает в неподвижности.

Сердце срывается в галоп, пульс учащается, разгоняя кровь по сосудам. Я невольно краснею, хотя руки остаются холодные.

— Видишь ли, Эльвира Сергеевна утверждает, что цифре напротив твоей фамилии кто-то приписал два лишних нуля. Бухгалтер начислила деньги, но кассир при переводе на карту через банк усомнилась в правильности суммы и забила тревогу.

Егору неловко. Он говорит, а у самого по виску стекает капля пота.

Я понимаю, что ему стыдно, но и оставить без внимания сей инцидент он не может.

Наверняка уже весь офис гудит о том, что жена генерального сама себе премии назначает, пользуясь положением.

— Егор, я ничего не исправляла. Ты сам проставлял суммы напротив фамилий в распечатанном документе и ставил подпись. Я лишь отнесла бумагу в бухгалтерию.

Мой голос дрожит. Тело трясётся как в лихорадке. Щёки горят огнём от стыда за себя и за него.

В подлоге и воровстве меня ещё никто не обвинял.

Одно то, что Баринов может меня подозревать в подобном, напрочь рушит мою веру в этого мужчину.

Как он только подобную мысль допустил?!

Сегодня же соберу вещи и вернусь к себе в квартиру.

— Лера, я не говорю, что это сделала ты. Может, я сам случайно написал такую сумму. Вот, взгляни на бумагу: цвет ручки не отличается и подпись моя.

Он передвигает лист по столу в мою сторону, а я даже смотреть на этот приказ не хочу.

— Егор Борисович, подобрать цвет чернил нетрудно. Вы не думали, что это ваши воздыхательницы пытаются меня подставить? Хотя уже не важно. Мне осточертели подковёрные игры вашего «дружного женского коллектива».

Разворачиваюсь и покидаю кабинет. Баринов меня не останавливает.

Слёзы стоят полупрозрачной завесой, мир расплывается размытым пятном.

Я верила, что судьба подарила мне шанс на новую жизнь. Но теперь понимаю: это не шанс, а ещё одно испытание на прочность.

Урок, показывающий, что нельзя искать опору вовне, надо наращивать железный стержень внутри, чтобы выдерживать жизненные перипетии.

Смахиваю слёзы в попытке вернуть чёткость зрению. Надо успокоиться. Взять себя в руки.

Я дура, что не рассказала Егору про машину, про стёкла в туфлях. Так он бы даже не усомнился, что это очередная подстава.

Но позно пить Борджоми…

Переодеваюсь, беру сумку и выхожу из приёмной.

Три часа до конца рабочего дня? Неважно.

Ни минуты не хочу оставаться в этом серпентарии.

Раньше...

Надо было уволиться раньше...

Но и сейчас ещё не поздно.

Приезжаю домой. По дороге посматриваю на телефон, жду звонка от Баринова, но гаджет молчит.

Мне горько и обидно, Егор даже не пытается извиниться передо мной.

Похоже, он поверил в то, что я решила набить кошелёк, используя своё служебное положение.