Книга Скандал, развод и Новый год, страница 64 – Ольга Гольдфайн

В дверь осторожно стучат:

— Егор Борисович, Валерия Андреевна, ужин готов, — раздаётся голос Анны Тимофеевны.

Я выскальзываю из рук Баринова и подхожу к туалетному столику, чтобы поправить причёску и макияж.

Отражение в зеркале демонстрирует растрёпанную девицу с блестящими глазами.

— Егор, я не могу выйти такая, — ною, прижав ладони к щекам в попытке остудить румянец.

— Какая — такая? — Баринов лежит на кровати, подставив руку под голову, и любуется мной.

— Такая… У меня на лице написано, что мы тут делали.

— А что мы делали? — продолжает издеваться тролль.

— Предавались разврату? — поворачиваюсь к нему и едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

— Валерия Андреевна, а вы у нас полны секретов. Надеюсь, сегодня ночью мне покажете, что в вашем понимании обозначает слово «разврат»?

— Обязательно, мой господин, — складываю руку в намасте и кланяюсь супругу.

— Пойдём, развратная моя, покормим тебя, чтобы сил хватило выдержать ночь разврата и сладострастия.

Баринов встаёт, легко закидывает меня на плечо и тащит в столовую, где за столом уже восседаем Макс, а добрая Анна Тимофеевна щедро накладывает ему в тарелку всякие изыски.

Да уж… Сын здесь точно не останется голодным.

На работе, вопреки моим ожиданиям, всё относительно спокойно. Кобры жалят взглядами, но физически не трогают. Шипят сквозь зубы, демонстративно проходят мимо не здороваясь.

Но я всё равно не могу успокоиться. Интуиция внутри так и вопит:

— Лера, жди подставы!

И через неделю после свадьбы змеиный клубок срывается, меня снова потихоньку начинают выживать.

Одним далеко не прекрасным утром я переодеваю обувь, сую ногу в туфельку и резко вскрикиваю. Змеюкам пришла в голову старинная бабья забава «Кровавая балерина». Стекло раскроило мне пальцы, и алая кровь капает на пол.

Я аккуратно вынимаю кусочки, впившиеся в плоть. Похоже, дамы разбили стакан из тонкого стекла и насыпали "материал" в обувь.

Спасибо, родные, что напомнили о своей стервозности. А то я уже подумала, что от меня отстали.

Егора нет, он из дома сразу уехал в аэропорт. У него командировка на головное предприятие, и мои врагини абсолютно точно знали об этом.

Кобры выжидали удобный момент, чтобы добраться до меня, вот он и представился.

Я снимаю колготки, ковыляю в ванную через кабинет босса и промываю раны. Затем обрабатываю их перекисью водорода и заклеиваю пластырем.

Ни о каких туфлях речи не идёт. Мне бы тапочки побольше да помягче.

Не знаю, что делать. Чувствую какое-то опустошение внутри. Всё ожидаемо, и мне даже не приходит в голову позвать охрану и начать расследование.

Жива, и на том спасибо. Надеюсь, серпентарий на этом успокоится, почувствует себя отмщённым.

Возвращаюсь в приёмную, достаю из ящика стола запасные колготки и надеваю.

Нога болит, но я только немного морщусь и читаю электронную почту. Что-то распечатываю, на какие-то письма отвечаю, срочные помечаю галочкой, чтобы после командировки босса сразу положить ему на стол.

Посетители заглядывают и звонят, но, узнав, что Баринов будет отсутствовать несколько дней, быстро ретируются.

Боль в ноге почти успокоилась. Хорошо, что я быстро выдернула конечность их туфли. Даже смешно стало: как-то мелко змейки плавают, на что-то посущественнее фантазии не хватило?

Я печатаю приказ на премирование. После проведения зимней рекламной кампании и по итогам новогодних продаж Баринов традиционно награждает коллектив за успешную работу. Здесь нет тринадцатых и четырнадцатых зарплат, но есть вот такое поощрение.