Онлайн книга «Бывшие. За пеленой обмана»
|
Она пахнет ананасами, мёдом, мылом и чем-то домашним, тёплым. Тем, что удерживает меня от безумия. — Папа уехал по делам. Мы скоро поедем к нему. Хорошо? Она кивает, не задавая лишних вопросов. Это ведь уже было… Я уже убеждала её, что папа в командировке… Дети чувствуют ложь, но прощают быстрее, чем взрослые. Уложив Надю спать, звоню родителям. Папа быстро берёт трубку и отвечает сонным голосом: — Ника? Что-то случилось? — Да, папа. Назар попал в аварию. Мне нужно в больницу. Можешь приехать и посидеть с Надей? — Конечно, дочка. Буду через час, — не задавая лишних вопросов, отвечает отец. * * * Полночь. Двор тонет в холодном тумане, лампы во дворе мигают. Воздух как мокрая вата. Не помню, как одевалась. Провалы в памяти со вчерашнего дня. Возможно, эжто лекарство, а может просто последствия стресса… На мне тёплый свитер, джинсы, пальто застёгнуто наискось, волосы заплетены кое-как. На ногах кеды. Я просто вышла… Вышла в ночь. Меня наверняка не пустят к Прокудину, но я не могу сидеть дома… Такси приезжает через десять минут. Водитель — молчаливый мужчина с усталым лицом и запахом сигарет в машине. Я называю адрес больницы, и он кивает. Дороги мокрые, асфальт блестит под фонарями. Дворники на лобовом стекле ходят ритмично, будто считают секунды. Каждое движение приближает меня к чему-то неизбежному. Смотрю в окно: мокрый город, вывески аптек, редкие прохожие, прижимающие к щекам телефоны. Живут. Разговаривают. Дышат. А у меня всё будто остановилось… Телефон в кармане вибрирует — от страха подпрыгиваю. Сообщение от врача: «Приёмное отделение. Второй корпус. Скажите, что вы родственница Прокудина». Родственница… Это слово впивается, как нож. Бывшая жена. Не родственница. Но других у него больше нет. Больничный холл встречает ослепительным светом и запахом кофе. Охранник стоит у автомата и ждёт, пока струйка доверху наполнит стакан ароматным напитком. Белые стены, белые халаты, светлый линолеум — будто весь цвет вытравили из мира. Я подхожу к стойке. Девушка в регистратуре зевает, потом поднимает взгляд. — Здравствуйте, я к Прокудину Назару Сергеевичу, — говорю. Голос хриплый, будто я плакала. — Реанимация, — кивает она и показывает направление. — Третий этаж, налево по коридору. Но вас туда не пустят, только через врача. — Да, врач написал, что могу приехать. Может, это наша последняя встреча с… мужем. Она смотрит с сочувствием. Выдаёт мне шапочку, маску, голубую накидку и бахилы. — Идите. Попробуйте. Я поднимаюсь по лестнице. Пахнет лекарствами, антисептиком и страхом. С каждым шагом воздух становится тяжелее. На третьем этаже тихо. Слишком тихо. Только жужжание ламп и писк приборов, как протяжный реквием по надежде… У дверей реанимации меня встречает мужчина лет пятидесяти в белом халате. — Вероника Андреевна? — спрашивает. Я киваю. — Пойдёмте в ординаторскую. Он ведёт меня в маленький кабинет с узким диваном и задёрнутыми на окнах жалюзи. Кивком указывает мне на кресло, сам садится за стол, активирует планшет и смотрит на экран. — Он поступил около четырёх часов дня, — говорит спокойно, но в глазах отражается усталость. — ДТП. Лобовое столкновение. Я слушаю, но не понимаю слов. Всё как под водой. — Состояние крайне тяжёлое. Черепно-мозговая, переломы, внутренние повреждения. Мы сделали всё возможное. Сейчас он в медикаментозной коме. |