Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 58 – Ольга Гольдфайн

Лена приходит почти сразу. В джинсах и футболке, с мокрыми волосами. Похоже, только что вышла из душа.

— Ничего, что я тебя напрягаю? — виновато спрашиваю девушку.

— Брось, я уже соскучилась по Наде. У нас с ней куча дел.

* * *

Мы с Астаховым едем в отделение. В машине молчим, будто чужие люди. Каждый думает о своём, но между нами чувствуется напряжение.

Жаркий от отопления воздух в дежурной части давит физически. Полицейский в форме за окошком устало поднимает глаза. Его плечи опущены, рядом на столе чашка с холодным кофе.

— Что у вас? — спрашивает ровным тоном, будто подводит итог заранее.

Горло сжимается. Я откашливаюсь, стараюсь заглушить трясущуюся ноту в голосе:

— Муж. Бывший. Преследует.

Парень подпирает подбородок кулаком и смотрит на меня с сочувствием.

— Угрожает? Пьёт? Бьёт?

Мне не по себе от его непрошеной компетентности. А чего я, собственно, хотела?

Похоже, наша история для него обычна, жалкая искра в длинной цепочке жалоб.

— Нет, нет, что вы. Он… Он в моей квартире поставил камеры и следил за мной.

Слова кажутся какими-то… нереальными, бредовыми. Как будто я всё выдумала. Понимаю, что сейчас выгляжу растерянной.

Астахов стоит у окна, капюшон натянут на глаза, такое ощущение, что не хочет быть причастным к тому, что происходит. И замеченным тоже.

Дежурный тяжело вздыхает. Похоже, женщины с семейными разборками и жалобами на мужей ходят сюда регулярно.

— Вы точно уверены, что это он? У вас есть доказательства? — скепсиса в голосе хоть отбавляй.

— Ну а кому это ещё нужно? — озвучиваю очевидное.

Полицейский берёт пустой бланк, протягивает мне в окошко:

— Вот вам бумага, ручка на столе, образец на стене над столом. Пишите заявление.

Растерянно благодарю. Моё место тут же занимает избитый парень, а я отхожу к столу.

Смотрю на Астахова, который читает что-то в телефоне, словно его здесь ничего не качается. Будто случайно зашёл в полицию. Перепутал дверь.

И в голове в этот момент что-то щёлкает: «А откуда Лёня узнал про камеры и так быстро их нашёл? Он ведь бывал в моей квартире много раз. Я давала ему ключи, он ездил в рабочее время, чтобы починить кран, поменять искрящую розетку. А что, если это Астахов следил за мной? Его технических знаний вполне хватит, чтобы установить подобное оборудование».

В этот момент Лёня поднимает на меня глаза и смотрит, не мигая, будто читает мысли.

Делает пару шагов вперёд, отодвигает стул и кивает, приглашая сесть за стол:

— Не будь дурой, Вероника, напиши заявление, и на этом всё закончится.

Но я уже знаю: Прокудин не при чём.

Это

Астахов.

Его выдают бегающие глаза и сведённые скулы.

— Лень, это ведь ты… Ты поставил камеры. Зачем?

Он сглатывает. На его губах появляется кривоватая улыбка — то ли извинение, то ли признание. В глазах что-то ломается и начинает блестеть.

— А сама-то как думаешь? — начинает ровно. — Ты же меня держала на пионерском расстоянии, а мне хотелось проломить стену френдзоны. Я мужчина, Ника, если ты этого не заметила. И люблю тебя. Давно и безнадёжно.

Мир на мгновение замирает. Слова Астахова падают тяжёлым грузом — не обвинение, не попытка оправдаться, а признание, которое ударяет меня прямо под рёбра. Как будто кто-то рукой сжал мою грудь.

Шок не слово. Это электрический разряд, проходящий по всему телу.