Онлайн книга «Капкан для Бурого»
|
Похоже, эта скотина радуется моим мучениям. В его тоне нет злобы — есть какое-то отвратительное удовольствие от ситуации. Оттого, что я здесь, беспомощная и разбитая, а он — мой великодушный спаситель. Приоткрываю один глаз. Ресницы слиплись, веки налиты свинцом. Сознание, тяжёлое и мутное, медленно всплывает из тёмных глубин небытия, таща за собой обрывки вчерашнего кошмара: громкая музыка, незнакомые лица, блики диско-шара по стенам… И его глаза, прищуренные, изучающие, в которых плясали золотистые искорки под светом неоновых ламп. — А может, не надо… — выдавливаю из пересохшего горла, которое будто кто-то натёр наждачной бумагой. Голос похож на хриплый шёпот, какой-то позорный лепет. При мысли о еде желудок совершает кульбит, достойный циркача-акробата, и я судорожно глотаю комок тошноты, прокатившийся по пищеводу. — Надо, Вася, надо! А то ты ещё полдня будешь ходить подшофе, — он встаёт, и комната визуально уменьшается. Воздух будто становится гуще, им труднее дышать. Его голая спина, широкая, почти перекрывающая окно, — это карта рельефной местности, где хочется заблудиться: тяжёлые мышцы плеч, шрам над лопаткой, накачанные широчайшие и бицепсы. Бурый показательно потягивается, и по его спине пробегает волна, играя под кожей. Соберись, Денисова! Не время капать слюной! Это враг! Цель! Спортивный снаряд! Но почему-то эти мысли звучат глухо, как из-под ваты, а в висках стучит навязчивый, унизительный вопрос: «А что всё-таки было потом?» Михаил уходит на кухню, а я, как зомби, плетусь в ванную, завернувшись в одеяло, которое немного пахнет мужским потом, гелем для душа и чем-то неуловимо лесным, древесным. Этот запах кружится в голове, смешиваясь с остатками алкогольного тумана. Своё розовое платье, то самое, кокетливое и короткое, в котором я вчера собиралась покорять мир, обнаруживаю на полотенцесушителе — выстиранным, аккуратно развешенным и уже сухим. Оно висит там, как призрак вчерашней уверенности: чистенькое, безмятежное и от этого ещё более жалкое. Господи, зачем только я вчера пила?.. Сбрасываю одеяло на холодный кафель. Тело зябнет, по коже бегут мурашки. Напяливаю на себя наряд. Ткань мягкая и пахнущая чужим стиральным порошком, обволакивает меня, и в этом есть что-то интимное и пугающее. Наклоняюсь, чтобы поправить подол, и обнаруживаю синяки на коленках — грязно-лиловые, нежные и болезненные при прикосновении. Нет… Только не это… Паника, острая и леденящая, сжимает горло. Откуда? Упала? Ползала на коленях? Неужели я настолько… И горло сильно болит, саднит, будто я всю ночь кричала или… Нет, лучше не думать. Неужели я дошла до ТАКОГО?.. Душ смывает часть стыда, но не все вопросы. Горячие струи обжигают кожу, но не могут прогреть ледяное нутро. Я стою под напором воды, закрыв глаза, и отчаянно пытаюсь выудить из памяти хоть что-то внятное после того, как мы сели в его машину. Темнота. Обрывки: грохот двигателя, свет фонарей за окном, его профиль в полумраке. И больше ничего. Абсолютная, зияющая пустота. Было что-то или нет? Страх и любопытство борются внутри, создавая тошнотворный коктейль. На кухне пахнет кофе и яичницей. Запах одновременно манит и вызывает отвращение. Он проникает повсюду, этот жирный, сытный аромат, напоминающий о грубой, примитивной жизни, о которой я, кажется, давно забыла, погрязнув в диетах и ресторанных салатах. |