Онлайн книга «Капкан для Бурого»
|
— Миха, не ходи с ней. Она явно что-то задумала… И Танька моя пристально за вами наблюдает. Не к добру… — Сава, ну что ты лезешь? — меня охватывает праведный гнев. Вечно этот зануда всю малину портит. — Сестра специально приехала к тебе на праздник, потанцевать захотела, ножки красивые размять, а ты друга жалеешь… Убудет с него, что ли? Ну, потопчется Потапыч рядом, полапает меня прилюдно. Всё народу развлекуха и зрелище… Я хватаю Бурого за руку и тащу прочь, пока Лиза-подлиза не прилепилась паровозиком. Она так недовольно пыхтит, будто я как минимум украла у неё любимые труселя, а не арендовала начальника на пару па. Медведь следует за мной неохотно, то и дело спотыкаясь и цепляясь за спинки стульев, будто его ведут на плаху. Но я же упрямая. Я же «коза безрогая», по мнению любимого брата. И сердце у меня сейчас работает в авральном режиме, чтобы вывезти ту дичь, которую творю. А ещё оттого, что рука у Бурого горячая и сухая, мозолистая. Качается, небось… В голове сменяют одна другую картинки, где моя грудь уютно лежит в этой ладони, а я постанываю от удовольствия… Добравшись до сцены, кричу диджею: — Медляк, маэстро! Что-нибудь романтичное! Мы встаём с Бурым в центр танцпола. Укладываю его руку себе на талию, вторую держу крепко в своей, чтобы не сбежал. Из колонок начинает литься моя любимая мелодия со времён школы — «Знаешь ли ты» МакSим. Миша смотрит мне в глаза, и я тону в чёрном омуте его расширенных зрачков. Диско-шар отбрасывает блики, вращается, мы тоже движемся, и я чувствую, как меня засасывает в воронку по имени Бурый. Головокружение настолько сильное, что ноги не слушаются, в теле появляется такая лёгкость, будто я готова взлететь. Сознание медленно гаснет, и последняя мысль, что меня посещает, исключительно о вреде алкоголя: 'Коньяк сегодня явно был лишним… Это провал, Стелла… Полный провал!' * * * Уберите кто-нибудь это мерзкое солнце с пляжа и дайте мне воды!!! Отчаянно закрываю рукой глаза и шепчу сухими губами: — Пить… Воды… Пожалуйста… Хоть бы дождь пошёл, что ли… Неожиданно мою голову приподнимают и подносят к губам стакан с прохладной жидкостью. Господи, спасибо! Значит, я родила! У меня есть кому в старости напоить умирающую мать! Но почему-то вода ужасно мерзкая. С привкусом лекарства. Ещё и шипит. Похоже, я была не слишком хорошей матерью… Открываю глаза и вижу перед собой Бурого. С голым рельефным торсом и противной ухмылкой на роже. Это издевательство какое-то: предсмертный глюк слишком эротичен, а годы пролетели так незаметно, и я даже не потрогала эти бицепсы-трицепсы, кубики не посчитала… — Давай, алкашня, приходи в себя, — бурчит вполне реальный Медведь и вливает в меня совершенно бесцеремонно обезбол. — Мы не переходили на ты… — откидываюсь на подушку, когда лекарственный осадок в стакане проглочен и бесит меня крупинками не растворившейся таблетки на языке. Но сил ругаться пока нет. Только язвить… Сцеживать яд по капельке… Михаил Арестович, чёртов Арестант, если по-простому, ставит стакан на тумбочку и заваливается на кровать рядом. Укладывает руку под голову и, глядя в потолок, произносит с довольной рожей: — Ночью ты так стонала моё имя, что выкать уже поздно. Мы стали слишком близки. Этот гад наклоняется ко мне и, поигрывая бровями, делает тонкий намёк на толстые обстоятельства: |